Впрочем, и мои солдаты тоже не скромничали, описывая свои подвиги. Каких только баек не приносила с рынка наша служанка Лотта. Иногда даже казалось, что мой отряд участвовал еще в одном сражении, которое я по непонятным причинам пропустил.
Ян ван Баерле, Дирк ван Треслонг и гезы на двух буйсах вернулись в середине июня. Адмиралу Луи де Буазо не удалось помочь осажденному Зирик-Зее.
— Испанцы перекрыли канал боновым заграждением из бревен и соорудили на обоих берегах по земляному форту, на которых установили пушки крупного калибра.
Мы потеряли шесть буйсов, пытаясь прорвать заграждение, — рассказал Ян ван Баерле. — Адмирал хотел повторить штурм, но гезы отказались подчиняться его приказам.
Бунт — заразное поветрие, поражает обе воюющие стороны, только с разной силой.
Двадцать первого июня город Зирик-Зее сдался на милость испанцам. На три дня город для голландцев превратился в ад. Добычи там оказалось намного меньше, чем предполагали испанские солдаты. Почти все ценное было за время осады вывезено из города богатыми горожанами, проплатившими безопасные тропы.
Испанцы с инквизиторской жестокостью пытали оставшихся, надеясь выведать, где они спрятали ценности? Так и не найдя достойной, по их мнению, добычи, и эти солдаты взбунтовались. Они перебили часть своих офицеров, не успевших вовремя унести ноги, и двинулись на юг, где больше богатых городов.
Мой отряд во второй раз вышел из Роттердама, чтобы дать отпор грабителям. Заняли ту же позицию возле дамбы.
Место хорошее, мимо нас по суше не пройдешь. К тому же, не надо рыть окопы, а только подправить старые. На этот раз я захватил и обе полупушки, поставил их первыми от дамбы, чтобы ядрами проводили убегающих по ней врагов. В том, что побегут, не сомневался.
Мы прождали почти месяц. Испанцы так и не появились. Видимо, побывавшие на дамбе ранее, рассказали сослуживцам, какой горячий прием ждет их здесь. Когда разведка донесла, что основные силы взбунтовавшейся солдатни переправились через Рейн возле Схонховена, взяв с города выкуп, и направились в сторону Антверпена, я приказал возвращаться в город.
Как ни странно, на этот раз нас приветствовали с большим ликованием, хотя знали, что мы ни с кем не сражались. Наверное, исходили из того, насколько большую опасность мы отвели от Роттердама на этот раз. Солдатам и офицерам выдали тройное жалованье, а меня еще и пожизненно избавили от городских налогов.
