Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля

Нынче вечером мне предстоит решить – одному ли погибнуть или вместе с капитаном Алатристе.

Предложение завернуть в таверну исходило от Ольямедильи, а Диего Алатристе согласился не без удивления – впервые счетовод выказал словоохотливость и общительность. Войдя в таверну Шестипалого, они расположились за столиком неподалеку от двери. Капитан снял шляпу и положил ее на табурет. Прислуживающая в таверне девица принесла им бутылку «Касальи-де-ла-Сьерры» и блюдо черных оливок. Ольямедилья даже выпил с капитаном. Ну, выпил – это громко сказано: он лишь пригубил, но перед тем, как поднести стакан ко рту, долгим взглядом окинул сотрапезника, и хмурое чело его несколько прояснилось.

– Ловко было сделано, – промолвил он.

Алатристе рассматривал острые сухие черты его украшенного маленькой бородкой лица – казалось, будто желтизну свою оно получило от свечей, горевших в канцеляриях. Не отвечая, одним духом опорожнил стакан. Счетовод по-прежнему смотрел на капитана с любопытством:

– Меня не обманули на ваш счет.

– Если вы имеете в виду генуэзца, то это было нетрудно, – хмуро отвечал капитан.

И замолчал надолго. «Случалось вляпываться и в дела погрязнее», – будто говорило это молчание. Ольямедилья, судя по всему, истолковал его правильно, потому что медленно склонил голову, как бы показывая, что принимает сказанное к сведению и по тонкости душевного своего устройства в расспросы вдаваться не намерен. Что же касается Джеронимо Гараффы и его слуги, то в эту минуту их обоих – связанных, с заткнутыми кляпом ртами – закрытая карета увозила из Севильи в сопровождении нескольких зловещего вида альгвасилов, которых Ольямедилья, вероятно, оповестил заранее, ибо появились они в доме генуэзца как по волшебству и, уняв любопытство соседей волшебным же заклинанием «Святейшая инквизиция!», унеслись вместе с арестованными в сторону Кармонских ворот.

Ольямедилья, расстегнув камзол, извлек из внутреннего кармана вдвое сложенную бумагу, скрепленную сургучной печатью, подержал ее несколько мгновений на весу, будто отгоняя последние колебания, и положил на стол перед капитаном.

– Платежное поручение, – возвестил он. – Предъявителю сего в банке Жозефа Аренсаны, что на площади Сан-Сальвадор, без всяких вопросов будет выплачено пятьдесят дублонов золотом. Старых дублонов.

Алатристе покосился на бумагу, не беря ее в руки. Так называемые старые дублоны весьма ценились в ту пору.