Более того, они могли уже приехать в Москву или прибыть следующим поездом, вместе или по отдельности… Абдуллаев был крайне осторожен, иначе он уже давно сидел бы где-то за высоким забором с колючей проволокой, и часовой на вышке рассматривал бы его время от времени сквозь рамку автоматного прицела.
Нам предстояло повязать хотя бы самого Магомеда, хотя уверенности в том, что он сдаст своих помощников, не было. Действительно, какой ему смысл признаваться, если у нас на руках нет ни одного факта, подтверждающего его деятельность? Кроме того, мы должны были действовать неофициально – легальный путь ничего нам не давал.
Абдуллаев просто возмутился бы, не понимая, с чем связано его задержание, и любой следственный орган обязан был бы его отпустить. Конечно, основания для задержания организовываются легко: приглашаются «собственные» понятые, досматривается багаж, откуда изымается подложенный пакет с наркотиками – так обычно действует полиция против тех, кто ей неугоден и кто не имеет возможности за себя постоять.
Но у Абдуллаева, как знал Лукьянов, есть множество высокопоставленных защитников, и с ним такой номер не пройдет. Поэтому само задержание Комитет решил взять на свою совесть, привлекая информированную полицию только в качестве прикрытия от неинформированной полиции. Совесть Комитета является понятием растяжимым и складывается из желания отдельных личностей еще какое-то время оставаться в живых и вообще жить без проблем. К разряду таких личностей относил себя и я…
* * *Мне мешал парик.
Не привык я к такому головному убору, и голова чесалась от гримерного клея. Но генерал решил, что мои шрамы лучше всего прикрыть именно париком, чтобы никому и в голову не пришло, кто я в действительности. А шрамы на голове – это моя отличительная особенность в настоящее время. Мне, конечно, пересадили кожу, прикрывающую металлические полосы, но она приживалась на металле плохо, морщилась, и хорошо еще, что не загнаивалась. А уж о том, чтобы голова покрылась волосами, и речи не шло.
Конечно, скрыть шрамы мог бы и головной убор, но генерал решил, что парик надежнее.
Вокзал встретил нас устоявшимся запахом бомжей и рамкой металлоискателя, которую мы с Сережей благополучно обошли стороной, поскольку заявились сюда в ментовской компании. Оружия никто из нас с собой не взял. Оно имелось только у группы прикрытия, но при категоричном предупреждении о его применении только в самом крайнем случае.
