Капитуляция

Странно, но она была уверена в том, что этот человек благополучно вывезет их из Франции и переправит через Ла-Манш.

— Они в трактире «Абеляр». Но я пойду с вами.

— О нет! — Его взор стал твердым. — Вы никуда не пойдете, ведь одному только Богу известно, что может произойти по дороге между доками и трактиром. Вам лучше подождать здесь.

У неё перехватило дыхание.

— Я и так уже нахожусь вдали от дочери целый час! Я не могу и дальше оставаться без неё. Это слишком опасно.

Эвелин с волнением подумала о том, что кто-то может обнаружить её отсутствие и взять под стражу Анри, а заодно и Эме.

— Будете ждать здесь. Я не собираюсь провожать вас обратно к трактиру, и, если вы не подчинитесь мне, можете забрать свое колье, и мы расторгнем наш договор.

Его глаза стали острыми, как ножи. Ошеломленная, Эвелин замерла на месте.

— Мадам, я буду охранять вашу дочь ценой своей жизни и собираюсь вернуться на свой корабль через считанные минуты.

Эвелин глубоко вздохнула. Странно, но она доверяла этому человеку, и, очевидно, он был твердо настроен не брать её с собой в трактир.

Осознавая, что Эвелин капитулирует, он открыл ящик стола и вытащил оттуда маленький пистолет, мешочек с порохом и коробку с кремнем. Закрыв ящик, контрабандист впился в Эвелин взглядом.

Скорее всего, вам это не пригодится, и всё-таки держите оружие при себе, пока я не вернусь. — Он обошёл стол и протянул ей пистолет.

Эвелин взяла оружие. От взгляда её спасителя у неё леденела кровь. Но такой жесткости было объяснение: он собирался помочь предателям революции.

Мужчина решительно зашагал к выходу из каюты.

— Запритесь на засов, — на ходу бросил он, даже не оглянувшись.

Ее сердце громко стукнуло в унисон с хлопком двери. Эвелин подбежала к ней и задвинула засов, успев перед этим увидеть своего спасителя, шагавшего по палубе в сопровождении двух вооруженных моряков, которые шли с ним в ногу.

Дрожа, Эвелин крепко обхватила себя руками за плечи.

Если бы только он позволил ей пойти с ним, чтобы привести дочь и мужа! Эвелин соскочила с кресла и принялась в волнении расхаживать по каюте. Она не могла спокойно сидеть в его кресле и не собиралась располагаться на его кровати.

Без четверти шесть в дверь каюты резко постучали.