Капитуляция

Никакого золота не было. Обещания, которые она дала своей дочери, оказались такими же пустыми, как и те, что давал ей отец.

О боже… Она ничем не отличалась от своего отца — она оставила Эме ни с чем.

— Эвелин, вам нужно прилечь.

— Нет! — Она метнула в Джека безумный взор. — Моя дочь — это моя жизнь! Она значит для меня буквально всё! А вы знаете, что мой родной отец оставил меня без гроша? Знаете, что я была нищей сиротой? Вам известно, что, если бы Анри на мне не женился, мне пришлось бы стать гувернанткой, портнихой или горничной?

— А теперь я оставляю свою дочь в точно таком же положении, словно мне плевать на её будущее! — Она задохнулась в неудержимых рыданиях.

Перед глазами Эвелин вдруг ясно вспыхнула вся её жизнь — жизнь, в которой она была брошена и оставлена в нищете, и не один раз, а уже дважды. А теперь её дочери предстоит повторить ту же участь…

— Черт его возьми! — воскликнула Эвелин, думая об Анри. Она знала, что проклинать его неправильно, но была не в силах сдерживаться.

 — Как же он мог так поступить с нами? Будь он проклят, проклят, проклят!

— У вас просто шок, — тихо сказал Джек.

— Он точь-в-точь как мой отец! — закричала Эвелин вне себя от ярости и в отчаянии закрыла глаза ладонями. Никакого золота не было — Анри оставил свою родную дочь ни с чем. Она смутно уловила, что Джек направился к двери. И заплакала ещё горше.

Эвелин открыла дверь каюты и вздрогнула, окунувшись в тишину ночи. Висела полная луна, посверкивало несколько рассыпанных по небу звезд, но набегали и облака, время от времени пересекая ночное светило.

Эта картина была такой безмятежной… Паруса трепетали, снасти шуршали, дерево мачт стонало. Морские волны хлестали по большому корпусу судна. Затрепетав, Эвелин устремила взгляд на штурвал, за которым стоял Джек Грейстоун.

Он оглянулся на неё через плечо.

Сейчас Эвелин даже не пыталась улыбаться Джеку, в то же время остро осознавая, что не хочет оставаться одна. Он с такой добротой отнесся к ней, когда она впала в истерику!

После его ухода она долго плакала — впервые с момента смерти Анри.

Эвелин надеялась, что уже достаточно нагоревалась за последнее время, но, увы… А ещё она была просто в ярости на покойного мужа.

Потом, когда слезы утихли, её сознание заполнили детские воспоминания и картины прошедших девяти лет брака. У Эвелин будто глаза открылись: она вдруг стала искренне считать мужа слабым человеком — кем-то, сильно напоминавшим ей отца.