Капитуляция

— Надеюсь, он начнет ухаживать за графиней, когда закончится её траур, — сказал Трим. — Ей нужен муж, а он — прекрасный джентльмен.

Джек с досадой отвернулся.

— Да, ваша правда, — ответил он, стоя спиной к Триму. И Джон Трим действительно был прав. Джек знал это, но не мог радоваться за Эвелин или за них с Тревельяном. — Простите, Трим.

Джек подошел к столику Годфри. Его будущий инвестор был низким полным человеком в кудрявом белом парике и голубовато-зеленом атласном сюртуке.

— Боже мой, — воскликнул Годфри, — ну что за место!

Джек взглянул мимо него на Уайта, осознавая, что сейчас разъярен даже больше, чем тогда, когда только-только вошел в трактир.

— Оно идеально мне подходит, — отозвался Джек. Отодвинув стул, он развернул его и уселся верхом. — Как поживаете?

Годфри опрокинул в себя темно-янтарное содержимое стакана.

— Сгораю от нетерпения узнать, что вы планируете дальше.

Не сводя глаз с Уайта, Джек рассказал Годфри о китайском шелке.

— Я должен немедленно отправляться в Роскоф, иначе шелк продадут.

Предлагаю вам долю пятьдесят процентов, Том. Моя прибыль с прошлого рейса составила триста пятьдесят фунтов, и я быстро продал шелк, он даже не успел добраться до наших берегов.

Говоря это, Джек вдруг вспомнил об Эвелин и о том, как они договаривались:

«Я предлагаю вам весьма неплохую долю. Как мне вознаградить вас?» — «Вам решать…»

Годфри прервал его мысли:

— Я в доле. Сколько вам нужно?

Джек вздохнул с облегчением. Он назвал сумму, и Годфри заверил, что оставит чек в банке в Фоуи.

Там у Джека был счет, оформленный на то же имя, что и документы на собственность на Лоо-Айленде.

— Выпьете? — спросил Годфри. — Если да, присоединюсь к вам, в противном случае я возвращаюсь в Лондон.

Он усмехнулся и сообщил:

— У меня новая пассия, Джек. Оперная певица из Венеции. И ей всего двадцать!

Джек рассмеялся в ответ.

— На вашем месте я бы вернулся в Лондон, — сказал он, снова думая об Эвелин. Интересно, сможет ли он когда-нибудь забыть, как она смотрела на него со всей своей страстью, пылко отдаваясь ему?

Годфри согласился, потряс его руку и удалился.

Джек по-прежнему сидел верхом на перевернутом стуле, не двигаясь. И всё так же пристально смотрел через толпу на Уайта.

Этот ублюдок ограбил Эвелин… Ту самую Эвелин, которая утверждала, что любит его, Джека, но ни капельки ему не верила. Эвелин, о которой он никак не мог перестать думать, которую всё ещё страстно желал, о которой так беспокоился.