– Рубликов на пятьсот потянет, – сообщила глазастая Женька, имея в виду провизию. Она всегда отличалась некоторой меркантильностью. Хлопнула дверцей, выпучила глаза и промолвила: – Что бы это значило?
– Сейчас узнаем, – прорычала я и вернулась в комнату."
"Роман Андреевич к этому времени изволили открыть глазки и даже чуть приподнялись на локте, растянув губы в улыбке. Когда-то кто-то пошутил над парнем, сказав, что улыбка украшает его физиономию.
– Что это такое?! – рявкнула я.
– Что? – испугался он, разом перестав улыбаться.
– Все это, – сделала я жест рукой, начисто лишившись словарного запаса.
– А-а, – он вздохнул, заметил Женьку и сказал: – Здрасьте.
– Здравствуйте, – хихикнула она в ответ.
– А вы кто? – поинтересовался Роман Андреевич.
Подружка хихикнула вторично и брякнула:
– Женька. – Нахмурилась и поправилась торопливо: – Евгения Петровна.
– Очень приятно. А меня можно просто Рома.
– Вы что ж теперь, жить здесь будете? – окончательно перестав соображать, что происходит, спросила я.
– Если ты не против, – совершенно серьезно заявил Роман Андреевич.
– У меня квартира двухкомнатная, а мебели никакой. Одна раскладушка, но я на ней почему-то не помещаюсь. – Он поднялся, потянулся с хрустом и, весело глядя, немного мне попенял: – Ты чего телефон рабочий не оставила? Я бы тебя встретил… Прогулялись бы вместе. Я тут целый день по хозяйству, малость прилег, ну и вздремнул.
– Вы по какому праву… – начала я, неожиданно икнула и, вытаращив глаза, замерла с открытым ртом, затем глухо простонала и попробовала еще раз: – Как вы… да что это такое?.
.
– Ну… – Роман Андреевич испуганно посмотрел на Женьку, перевел взгляд на меня и начал объяснять: – Барахла у меня накопилось, я и постирал. Ты не против? У меня машинки нет, а твою я быстро освоил. – Он сделал паузу, наблюдая за мной, и испуганно пролепетал: – Анфиса, картошечки хочешь жареной? Я ее в одеяло завернул, должна быть горячей. Можно пельменей отварить. Хочешь пельменей?
Я рухнула на диван, Женька пристроилась рядом и как-то вяло пролепетала:
– Давай пельменей.
Роман Андреевич исчез в кухне, чем-то там загремел и принялся насвистывать. Я сидела, пялилась на ковер и пыталась решить, как я должна себя вести в этой совершенно идиотской ситуации.
Дорогой гость заглянул в комнату и весело спросил Женьку:
– А вы Анфисе кто будете?
– Я? Подруга. А вы?
– Как бы это сказать… – Он поскреб бритый затылок и уставился на меня.
– Он меня спас, – пояснила я, внезапно обнаружив у себя дар речи.
