– А теперь живет, как видишь. Стирает белье и варит пельмени.
– Убрался и в магазин сходил, – обрадовался он и добавил с чувством глубокого удовлетворения: – Я хозяйственный.
– Ага. Только-только из запоя вышел.
– Чего ты, Анфиса? Я ж объяснял: был повод. И что это за запой, на три-то дня? – Он опять исчез в кухне и вскоре позвал нас есть пельмени.
– Вы тут надолго? – решила я разведать обстановку.
– На всю жизнь, – серьезно заявил он. – В ближайшее время командировок не ожидается, я в отпуске, короче, отдыхаю.
– В этой квартире? – уточнила я.
– Если ты хочешь куда-нибудь съездить, только скажи. Ты отпуск отгуляла? Махнем на море? Можно на машине, у меня «девятка», год назад купил, а так и не поездил. Или лучше самолетом?
– Он псих, – обрадовалась я. Женька тоже обрадовалась и кивнула.
– Почему псих? – обиделся Роман Андреевич. – Если б я тебя зимой на юг звал, тогда другое дело…
– Пельмени вкусные, – хмыкнула Женька, и мы замолчали.
Мысли в моей голове скакали, как блохи, но одна была настойчивее всех: как этот тип умудрился запомнить мое имя, ведь пьян был в стельку…
Женька, съев свою порцию, удалилась в ванную.
Проводив ее взглядом, Роман Андреевич шепнул:
– Не злись, ладно? Я ж хотел как лучше. Вчера по пьяному делу дал маху, в смысле уснул… по-дурацки получилось. Давай дружить, а?
Меня просто оторопь взяла.
– Чокнулся совсем. Зачем ты мне нужен?
– Я хороший, – совершенно серьезно сказал он. – Ты, главное, успокойся, приглядись ко мне получше и сама увидишь…
Тут раздался телефонный звонок, я сняла трубку и услышала пьяный мужской голос:
– Здрасьте.
Чем занимается красивая девушка?
– А вам какое дело? – поинтересовалась я.
Мужчина кашлянул и подхалимски спросил:
– Наш майор у вас?
– Сидит тут какой-то псих здоровущий…
– Здоровущий, значит, наш, – невероятно обрадовались на том конце провода.
– Хотите с ним поговорить?
– Не-а, он вообще-то не велел звонить… Передайте, ежели что, пусть подгребает в сауну на Могилевского, мы там Пашкину звездочку обмываем.
Я швырнула трубку и сказала Роману Андреевичу, настороженно шевелящему ушами:
– Гребите в сауну, Пашкину звездочку обмывать.
– Больно надо, – усмехнулся он. – Пашка ее вторую неделю обмывает.
– Анфиса! – заорала Женька из ванной, я вскочила и с перепугу кинулась к ней.
– Чего ты орешь? – зашипела я, заглядывая в ванную.
– Как фамилия этого типа?
– Какого?
– О господи, того, что на кухне сидит!
– Громов.
