Вечером я вновь приехала к Женьке, правда, перед этим заскочив домой, чтобы переодеться и собрать кое-что из самого необходимого. Пока Аверин не объявится, не будет мне покоя, а вдвоем нервничать куда как сподручнее.
Мы сидели перед телевизором и почти не разговаривали, тема у нас была одна, и мы уже давно высказались. Тут начались местные «Вести», и мы навострили уши: вдруг наш труп объявится? Трупов было целых три, но ни один из них не имел к нам ни малейшего отношения. Зато одна новость все-таки произвела впечатление: оказывается, этой ночью неизвестные проникли в помещение литературного кружка, который располагался в Доме творчества.
С какой целью, установить не удалось, так как, по мнению Ипатова, ничего похищено не было.
– Да и что там похищать? – скривилась Женька. – Стол да стулья? Занавесок на окнах и то нет.
Неизвестно почему, это сообщение вызвало в душе томление.
– Завтра же заеду к Ипатову и заберу рукопись, – сказала Женька. – Как бы он ее по доброте душевной не определил в сортир, там люди небогатые, и с бумагой у них проблемы.
"
"– Зачем кому-то понадобилось лезть в этот литературный кружок? – вслух высказалась я.
– Если ты спрашиваешь у меня, то я не знаю. Думаешь, это как-то связано?
– Что?
– Ну… это проникновение и предполагаемая кончина Аверина?
– Каким образом? – удивилась я.
– Понятия не имею, поэтому и спрашиваю. Вдруг у тебя есть идея?
– Нет у меня никаких идей, – призналась я.
– И у меня нет, – вздохнула Женька.
В четверг она позвонила мне на работу около пяти:
– Анфиса, дыши глубже.
Я не знаю, что за дела творятся, но что-то явно происходит.
– Где?
– В жизни. Твоей и моей. Я только что была у Ипатова. Рукописи у него нет.
– Он ее потерял?
– Ипатов утверждает, что она лежала в шкафу. Там полно бумаг, и она лежала сверху. А теперь не лежит. Когда его менты спрашивали, он ответил, что ничего не пропало, потому что про твою рукопись забыл, а теперь выходит, что пропала именно она. Соображаешь?
– Нет, – честно ответила я.
– Зачем кому-то понадобилась моя рукопись?
– Вот и я не соображаю, но происходящее мне жутко не нравится.
– На рукописи был мой адрес?
– Нет, если ты, конечно, его не написала.
– Я вообще титульную страницу переворачивала не глядя.
– Значит, там должен быть лишь псевдоним Анна Асадова и название романа.
– А это важно? – забеспокоилась я.
– Если Аверин завтра объявится, то скорее всего нет, а если не объявится…
– Да при чем здесь Аверин?! – заорала я.
