— Я только что собрала три предмета мебели! И, кроме того, смог бы ты выполнить какую-нибудь работу, если бы он был рядом? Посмотри на него.
Все эмоции сходят с лица Кэма, когда он медленно качает головой. — В том, что ты только что сказала, так много неправильного.
Девин съеживается. — Согласна.
Моя сестра смотрит на меня как на больного, и я отмахиваюсь от нее, прежде чем сосредоточиться на своей девушке. — Ты не будешь мастером на все руки, детка.
— Почему бы и нет? — игриво нажимает она. — Я могла бы сорвать куш, особенно если бы сделала это топлесс.
Это привлекает внимание Мали. — О, возможно, в этом что-то есть.
Когда Девин начинает открывать рот, я провожу черту и указываю на нее пальцем. — Одно твое слово, и Кэм доставит твою задницу прямо домой.
Ее губы плотно сжаты, тем временем Лукас лихорадочно обыскивает свои карманы. Брови Оуэна хмурятся, когда он наблюдает за ним.
— Чувак, какого хрена ты делаешь? — спрашивает он.
Он продолжает похлопывать везде по своему телу и оглядываться.
— Я не могу найти свои чертовы ключи.
— Мы еще не закончили приносить дерьмо, — говорит ему Кэм. — Куда тебе нужно ехать?
— ИКЕА, — говорит он, как будто это очевидно.
Все посмеиваются, но я слишком занят состязанием в гляделки с Лейкин. Ей просто нравится нажимать на мои кнопки, и, упомянув о себе топлес в присутствии Лукаса, она знала, что он клюнет. Ни один из нас не отводит взгляда, когда Мали стонет.
— Они снова это делают.
— Что делают? — спрашивает Эйден.
Кэм вздыхает и отвечает за нее.
— Та вещь, когда они забывают о существовании остальной части комнаты и живут в своем собственном маленьком мире.
— От этого тошнит, — ворчит Мали.
Я не обращаю на них внимания и слегка наклоняю голову в сторону, бросая на нее определенный взгляд. Она прекрасно понимает, что это значит, и встает, не говоря ни слова. Когда она идет прямо ко мне, я обнимаю ее.
— Моя, — рычу я, в основном, ради Лукаса.
Но отвечает Мали, закатывая глаза. — Да, мы знаем, Пещерный человек.
Не нужно клеймить ее, чтобы прояснить ситуацию.
— Так странно видеть его таким с цыпочкой, — говорит Оуэн.
Кэм ворчит. — Как ты думаешь, что я чувствую? Находясь рядом с ними обоими, я почти скучаю по тюрьме.
Но ни одно из их мнений не имеет значения, когда Лейкин поднимает на меня взгляд, и мои глаза встречаются с ее — потому что она лучшее, что когда-либо случалось со мной. И я проведу остаток своей жизни, будучи безнадежно влюбленным в нее.
