Ты просто есть у меня, я люблю тебя, ты меня ждешь, живешь у бабки моей, хотя на фиг бы сгреблось тебе это все? Разве не нашлось бы человека, который хотел бы быть на моем месте? Да толпы их, я-то знаю, любого возьми, хоть из наших, хоть из лохов-обывателей. Тот же мент погибший – разве он не хотел бы быть с тобой? За то и погиб, я думаю…
– Не надо про это, – попросила Коваль, потрясенная его признанием. – Я ни на кого не поменяю тебя, слышишь? Мы всегда будем вместе, я дождусь тебя, вытащу отсюда, ты же знаешь, что слов на ветер я не бросаю, сказала – сделаю.
– Я же не о том, котенок мой, я не сомневаюсь, что ты сделаешь… Я о другом… Я вдруг понял, что не смогу без тебя, ты нужна мне. Я понимаю, вряд ли ты будешь любить меня так, как любила Малыша, это невозможно и не нужно, наверное, каждому свое. Я хочу просто хоть что-то значить для тебя, что-то большее, чем просто привязанность к телохранителю, с которым ты иногда спишь…
– Ну, ни фига себе – иногда! – попыталась она разрядить напряженную атмосферу шуткой.
– Ты гасишь меня даже в СИЗО, да где вообще только мы этого не делали и как!
– Котенок, не шути, я сейчас серьезно говорю, – попросил Хохол, целуя ее руку.
– Что ты хочешь? Моей любви? Она с тобой, иначе меня бы здесь не было.
Она не могла оторваться от него, гладила его лицо, целовала, все смотрела, смотрела, словно видела впервые. Хохол тоже вцепился в нее и не выпускал, то и дело прикасаясь губами к ее губам, вдыхая запах духов, исходящий от волос и кожи. За дверью то и дело раздавались какие-то шорохи, и Марина ни секунды не сомневалась, что контролеры развлекаются, не веря своей редкой удаче – полуголая Наковальня в объятиях своего телохранителя прямо на продавленном диване в дежурке СИЗО.
«Повезло ушатым, будет о чем внукам рассказать…»
Они совсем потеряли счет времени, забыли, что есть всего только два часа, казалось, что они не закончатся никогда и они будут вместе еще очень долго… Но в дверь деликатно постучали:
– Время, Марина Викторовна…
– Черт, как же мало… – простонала она, натягивая джинсы.
– Женька, как же это мало – два часа…
– Ничего, котенок, все наладится, – грустно сказал Хохол, тоже одеваясь.
– Я там тебе от бабы Насти сумочку привезла, – улыбнулась Марина, подергав его за майку. – Снимай, там все чистое…
– Спасибо, родная, – прижав ее к себе, сказал он. – Мне важнее то, что ты побыла со мной.
Он переоделся, и Коваль, поддавшись какому-то непонятному желанию, прижала к лицу его майку, пахнущую тюрьмой и Женькой.
