Караван

Судя по всему, мальчик чем-то заинтересовал властьимущих именно после инцидента в центре сдачи Ки, но, насколько успел понять Хе после разговора с очевидцами, несчастный утащил всего двадцать монет, а человек, принимавший у него Ки, без вести пропал. У сыскаря была одна теория, настолько безумная, что даже могла быть правдой.

— Скорее всего, издохла где-нибудь. Хорошо хоть успела покусать лишь одного мальчика, — продолжил говорить стражник.

— А куда именно она его укусила? — внезапно заинтересовался сыскарь.

— Ну или в тот, или сразу после. А вы лучше спросите Лысого, он нам такого понарассказывал, приврал-поди.

После двухчасового разбирательства с журналом дежурств, причем большая часть времени ушла на выяснение полномочий сыскаря, на подтверждение подлинности магической таблички, выданной мэром, в которой было сказано о полном содействии ее подателю, на поиск начальства и на определение, который из трех лысых стражников — тот самый Лысый, Гоудань пришел к воротам между Серым и Черным районами.

— Бешеная псина? Как сейчас помню, — оживился старый стражник, заскучавший на дежурстве. — Еле идет, руку держит, а там кровищи… мясо торчит кусками, даже кость белеет. А он кричит: «Спасите! Помогите! Брат умирает!».

— Кто кричит? — не понял Гоудань.

— Ну как же, брат евонный. Мелкий такой, белобрысый, а орет так, что весь Черный район-поди слышал.

— Ну так ведь брата этого белобрысого. Я ж говорю, весь в кровище, рука в мясо изодрана.

— А какая рука? Плечо было видно?

— Эээ, ну вот он напротив стоял, значит, вот эта рука, — и Лысый ткнул кулаком в левое плечо Гоуданя, — плечо как раз и порвано до мяса.

Гоудань подумал, что стражник, наверное, голоден, раз так часто упоминает про мясо, вспомнил, что сам не ел с утра, и желудок заурчал от голода.

— Да куда они денутся? Сироты. Они ж к магу шли, а тот только и может сообщения посылать, а белобрысый ему в ноги кинулся, говорит: «Спаси братца!», а маг только морду кривит.

— Значит, оба мальчика попали в Черный район, — задумчиво произнес Гоудань. — А обратно они не выходили?

— Нам запрещено обратно пускать. Жаль мальчишек, конечно, белобрысый уж так убивался, так плакал.

— А кровь на площади потом долго оставалась?

— Кровь? — удивился стражник. — Какая кровь?

— С руки покусанного мальчика.