Караван

 — На вас тоже огнеплюй напал?

— А? Да. — после отвара говорить стало легче. — Пинь почему-то никогда не рассказывала про такого зверя. Он выглядел таким безобидным.

— Наверное, потому что их проходят на шестой или какой-то там еще тропе, — зло буркнул Байсо. — Зачем Мастер выгнал тебя так рано? Еще полгода-год, и ты дошел бы до восьмой, да и драться бы получше научился.

— Я сам виноват. Подумал, что смогу приручить.

— Приручить огнеплюя? — мальчик нервно рассмеялся. — Ты бы видел, как они налетели на караван! Сразу со всех сторон.

Подпрыгивали и поливали огнем фургоны. Я хотел посмотреть, но Мастер Фу запретил мне высовываться. Так что я лишь успел заметить, как Швабра своим посохом расшвыривает этих тварей в стороны. А одному, кстати, новенькому, сожгло лицо. Лекарь с трудом спас ему жизнь, но уродом он останется на всю жизнь. Ничего, сейчас маг отдохнет и тебя вылечит. Добряк пообещал.

Добряк… Что-то я должен был сделать… что-то играло в памяти, связанное с Добряком. Что-то спросить? Сделать?

— Байсо, Добряк… он… — фургон мерно покачивался.

Караван не остановился даже после такого нападения. А кто же ехал тогда впереди? — Мне нужно поговорить с Добряком.

— Не надо, — мальчик снова перепугался. — Не стоит.

— Мне на смену должны были… Там один Змей…

— А, да, не волнуйся. Он сразу Шрама отправил. А больше ты ничего не помнишь?

— Вы спорили… — меня начало клонить в сон, сказывались бессонная ночь и забытный отвар.

Я с удивлением заметил, что брат вот-вот расплачется, уголки его рта предательски подергивались и сползали вниз.

— А вот и наш лихой боец! — полог отодвинулся, и я поморщился от яркого света. В фургон вошел торговец, взявший Байсо в ученики, Джин Фу. — Товар почти не пострадал, не зря я пропитывал ткань огнеупорным составом, как знал, что огнеплюи нападут.

— Мастер Фу, я хочу рассказать брату всю правду! — громко заявил Байсо.

— Ты уверен, что ему сейчас это нужно? — мягко спросил торговец.

— Тогда я сам расскажу. Юсо Шен, ты меня слышишь? Понимаешь?

Я кивнул и слегка стукнул обожженной рукой об пол, прогоняя дремоту.

Яркая вспышка боли, такая прекрасная, такая острая, как горошина черного перца, попавшаяся в миске безвкусной каши, на секунду заставила забыть о разговоре, но Байсо ткнул меня в бок.

Торговец устроился на коврике рядом со мной, вытащил глиняную кружку, бросил в нее щепотку травы и налил воды. Спустя несколько мгновений из кружки начал подниматься пар, и по фургону разлился запах крепкого травяного чая.