Караван

Это давно проверенный метод ведения караванов, и у него всего лишь один минус, — Джин Фу сделал паузу и отхлебнул остывший отвар.

— Понимаю, — сказал я и посмотрел на обгорелую руку. — В авангарде часто умирают.

— Верно. Наш предыдущий ведущий был очень хорош. Три перехода, он продержался три месячных перехода, даже Добряк уже начал привечать его, а буквально за пару дней до вашего города его порвал лунный кот. А если бы у него был не щит, а массив, то он остался бы цел. Шен, — Джин Фу отставил кружку и внимательно посмотрел мне в глаза, — мы готовы снабжать тебя Ки, кормить лучшей едой и укладывать на самые мягкие одеяла, но ты должен продолжать вести караван.

— Нет, Шен, — закричал Байсо. — Посмотри на себя! Мы идем всего два дня, а ты уже ранен! А дальше будет хуже, верно? Мастер Фу, вы не можете так поступить!

— Когда же мы дойдем до столицы, я обещаю дать тебе рекомендации для поступления в университет. Байсо в любом случае останется моим учеником, но сможет ли он принять меня как своего Мастера, если будет считать твоим убийцей? Поэтому сейчас я смиренно прошу тебя принять правильное решение.

После разговора с Джин Фу мне стало намного легче. Объяснилось и отстраненное отношение Добряка, и жалостливые взгляды Шрама, и нежелание сближаться со мной у остальных охранников.

Если я правильно понял торговца, меня взяли только ради этого места в авангарде, как приманку, которая не сразу сдохнет, и Мастер, когда говорил о том, чтобы я показал на отборе защитный массив, знал, что меня возьмут только из-за этого.

Торговец сказал, что я буду на третьем месте в приоритете на лечение: после него самого и Добряка, хотя очередь может сдвинуться, если у кого-то будет смертельное, но излечимое ранение, как случилось сейчас.

Через пару часов после разговора меня отвели к лекарю, худенький маг, бледный от напряжения и усталости, потянулся за кристаллом с Ки, прикоснулся к моей израненной руке, и из черно-красных трещин хлынула желтоватая жидкость, корка взбугрилась и через несколько вдохов начала отваливаться, обнажая нежную, только что возникшую кожу.

Лекарь откинулся назад в полном изнеможении:

— Все. Я сегодня больше не смогу… Ногти отрастут сами, ты по первости пальцы береги, там мясо и кожа сейчас едва-едва наметились.