— Ты ведь знаешь, Серый, что во всем Герметиконе нет обещаний крепче.
А значит, можно не волноваться: чудо случится, лингийцы отпустят контрабандиста.
— Что взамен? — глухо осведомился Штык."
"— Ты поможешь мне отыскать того, кто сжег канонерки, — спокойно ответил Бабарский. — Поможешь отыскать террориста.
— Что?
— Что?!
И Сличер, и Штык недоуменно вытаращились на толстенького ИХ, но тот повел рукой, отсекая ненужные вопросы, и закончил:
— Я хочу поговорить с этим человеком. А о чем — не ваше дело.
* * *Я остаюсь совсем одна,Я ухожу, чтоб не вернуться.Мой милый друг, моя мечтаВ том, чтобы больше не проснуться…Знаменитая пауза, что следовала за последней фразой арии, не сопровождалась знаменитой же тишиной — ее убили противный треск и механическое шипение.
— Занятно, — пробурчал Помпилио.
— Тихо!
Еще через мгновение вступил оркестр, но чарующий момент, о котором с придыханием рассказывали все зрители «Первого Царя», растворился в посторонних шумах, летевших из вытянутой раковины звуковой трубы.
— Выключи, — попросил дер Даген Тур, и Этель послушно сняла с пластинки иголку.
Шипение угасло.
— Тебе не понравилось?
— Как, ты сказала, это называется? — Адиген бросил брезгливый взгляд на ящик, из которого и торчала выпускающая звуки железяка.
— Граммофон, — повторила певица. — Его придумали на Галане для того, чтобы можно было слушать оперы дома.
— Для чего?
— Чтобы слышать меня, когда я гастролирую в другом мире.
— Не понравилось, — резко произнес дер Даген Тур.
— Потому что граммофон галанитский?
— Потому что я не услышал твоего голоса — он перевран.
— Спасибо, дорогой.
— Это не комплимент, — отрезал Помпилио. — Ты — восхитительная певица, но эта странная машина с раструбом все портит.
— Зато нам не мешают музыканты, — рассмеялась женщина. — И мне не нужно идти к роялю. И когда ты снова отправишься путешествовать, сможешь взять с собой арии в моем исполнении.
— Я лучше прилечу на твое выступление, — усмехнулся дер Даген Тур, медленно почесывая обнаженную грудь.
— Спасибо, дорогой.
Дешевых комнат «Гранд-отель Унигарт» не предлагал. Десятиэтажный красавец, сложенный из серого и красного камня, стоял в самом центре сферопорта, на самой главной площади, распахивал двери исключительно для исключительно важной публики и состоял исключительно из люксов, «королевских» люксов, «дарских» люксов и неприлично роскошных «царских» апартаментов.
