Ростом суперкарго едва дотягивал до ста шестидесяти сантиметров, а сложением напоминал мячик: пухлая фигура, круглое лицо и нос картошкой. Добавьте черные волосы до плеч, которые Бабарский зачесывал назад, большие щеки, малюсенький подбородок, губы бантиком, и портрет завершен. Мужественности ни на гран, однако ИХ обладал сверхъестественным умением располагать людей, чем полностью компенсировал дарованную природой внешность.
— Красота — понятие неопределенное, — брякнул Галилей, доставая из кармана жестяную коробочку.
— Управляющий нарушил приказ, — напомнил шифбетрибсмейстер. — Это плохая карма.
— Человек слаб, и мессер это понимает."
"— Если человек слаб, то правильно исполненная порка поможет ему стать сильным, — глубокомысленно заметил медикус. — А если силен — не повредит.
И вздохнул, наблюдая за тем, как Галилей смешивает табак с извлеченной из коробочки травой темно-желтого цвета. На Линге, в отличие например от Анданы, вихель был запрещен, однако астрологу «Амуша» полагалась поблажка, и, завидев Квадригу, местные полицейские отворачивались, хотя с легкостью могли отыскать в его карманах и поясной сумке пять-шесть лет каторжных работ.
Впрочем, поблажка полагалась всем настоящим, водящим через Пустоту цеппели, астрологам.
— Альваро, откуда такие познания? — осклабился Бедокур. — Был опыт?
— Я сделал сии умозаключения на основе наблюдений и теоретических изысканий, месе карабудино.
— Мне одному кажется, что здесь ужасный сквозняк? — Бабарский демонстративно высморкался, аккуратно свернул платок, и продолжил: — Если кого и надо пороть, так это тутошнего хозяина. Он преступно относится к здоровью посетителей.
— Не тутошнего, а здешнего, — меланхолично поправил суперкарго Мерса.
— И еще за то, что пускает в приличное заведение всяких умников.
— ИХ, в зале душно! — не сдержался Бедокур. — Даже волосы потеют.
— А у меня ажарская астма! Я задыхаюсь!
— Откуда у тебя астма?
— Выросла!
— На Андане подцепил, — язвительно сообщил Хасина. — В заведении синьоры Улитки.
— Разве астма так передается? — испугался Чира.
Медикус деликатно заржал.
Несмотря на то что каждому члену экипажа полагалась комната в замке, офицеры, за исключением Дорофеева и Валентина, предпочли поселиться в городе и коротали вечера в харчевне «Золотой дуб».
