Он догадывался, что над ним подшучивают, и старательно гасил подступающее раздражение.
— Можно подумать, тебя никогда не пороли.
— Кстати, да, Мерса, ты бунтуешь просто так или тяжкие воспоминания гнетут?
— Я э-э… не бунтую.
— Уже не важно, — отмахнулся Хасина. — Тебя пороли?
— Расскажи, как это было?
— Участвовал в каком-нибудь мятеже?
— Или на мелком воровстве спалился?
— Ни на чем я не палился, — отмахнулся Энди. — А пороли меня всего один раз э-э… в молодости э-э… когда я работал учеником алхимика на Герметиконе.
— И сильно сей опыт помешал тебе в жизни, месе карабудино?
Алхимик наконец понял, что обрадованные возможностью развлечься друзья просто так не отстанут, и перешел в контратаку:
— Альваро, никак не ожидал, что ты э-э… убежденный сторонник телесных наказаний. Это разве не флукадрук?"
"— Когда-то я считал телесные наказания несомненным доказательством человековской дикости, но с течением времени понял, что в этом инструменте заложен определенный смысл, — важно ответил Хасина.
— Тщательно и беспристрастно проанализировав доступную информацию, я убедился, что в некоторых случаях подобное воздействие необычайно эффективно. Ты, Мерса, не медикус, но наверняка слышал аксиому, что яд в разумных дозах оказывает положительный эффект. — Альваро с наигранной печалью оглядел офицеров. — Человеки несовершенны, говорю вам как сторонний и нейтральный наблюдатель, человеков следует улучшать.
— Не такой уж ты нейтральный, — громко заметил Энди, поправляя очки.
— Это еще почему?
— Давно хотел спросить: в чем цель твоих э-э… исследований? Что будет, когда твоя раса соберет достаточно сведений о человечестве?
Контратака удалась: разогретые пивом офицеры охотно переключились на новую тему и принялись забрасывать медикуса каверзными вопросами:
— Вторжение?
— Ты будешь нас вешать?
— Альваро, брат, за что?
— Хасина, я всегда был добр к тебе.
— Жалкие, жалкие человеки, — усмехнулся медикус. — Вы способны мыслить исключительно насилием.
— Ты вроде не возражал против телесных наказаний.
Почему бы тебе не согласиться с массовыми убийствами?
— Вы убьете всех или оставите немного рабов?
— Чтобы кто-то возделывал для вас поля.
— Я не хочу быть рабом.
— Или вы нас съедите?
Альваро помолчал, хлебнул ароматного пива, после чего добродушно продолжил:
— Посмотрите на меня, человеки, посмотрите и убедитесь, насколько развита моя раса. Постарайтесь понять, гвини патэго, что мы образованны, умны и миролюбивы.
