— Во время фейерверка я вычислю искомое создание по поведению, — гордо закончил Альваро. — Все понятно?
— Кроме одного: почему Огнедел придет сюда?
По большому счету, именно это было главной целью крайне дорогостоящего мероприятия, однако вразумительных объяснений от «величайшего знатока человековской психологии» Бабарский до сих пор не получил.
— Потому что искомое создание испытывает неестественную тягу к огню, получает наслаждение от вида пламени, а значит, инстинктивно выберет наилучшее место для созерцания.
— Инстинктивно?
— А как же еще? — удивился Хасина. — Мы ведь говорим о человеке, а значит — инстинктивно. Откуда у вас разум?
Вступаться за людей Бабарский не стал, в настоящий момент его интересовали прикладные вопросы:
— Почему это место — лучшее? Ты сам сказал, что раз маяк высокий, таращиться на фейерверк можно с любой площади.
— Гвини патэго, — простонал Альваро, театрально хватаясь за лоб. — Сколько я буду вытирать вам сопли, человеки? Сколько? — Он схватил суперкарго за руку и потащил к балюстраде: — Смотри сам, смотри! Что перед нами?
— Маяк, — немедленно ответил сбитый с толку ИХ.
— Бардигадиро! — выругался медикус. — А внизу?
— Площадь Конфедерации.
— И самые красивые здания Унигарта вокруг, не так ли?
— Так.
Они стояли на плоской крыше Дворца Конфедерации — главного здания Кардонии. Без труда вмещающая восемьсот с лишним человек, крыша давно служила местной элите площадкой для необычных вечеринок и приемов, в том числе и таких, что заканчивались фейерверками.
Однако использовать для размещения батарей маяк лингийцы догадались первыми, и теперь богатые унигартцы нетерпеливо ожидали результата, чтобы решить, стоит ли перенимать опыт. Стрелки часов едва перевалили за одиннадцать, однако крыша уже была заполнена хорошо одетой публикой.
— Мы видим все: маяк, море, город, но самое главное — мы не в городе, а над ним. Не рядом с маяком, но и не так уж далеко. Фейерверк ударит над нашими головами, мы окажемся в его сердце и увидим, как царящий в небе огонь отразится в стоящем на земле городе, в его окнах и фонарях.
— Разгорячившийся Хасина умолк и, выдержав короткую паузу, осведомился: — Теперь понятно?
Но ИХ был прагматиком до мозга костей, а потому короткая, но весьма эмоциональная речь медикуса вызвала у него простой вопрос:
— Почему, в таком случае, мессер наблюдает за фейерверком не отсюда?
— Потому что у мессера другие планы на сегодняшнюю ночь, — хмыкнул Альваро.
