А скорость уже высока, и третьего схождения не будет — аэропланы безнадежно отстали.
Глава 13
в которой Йорчик догадывается, Лайерак много говорит, у Мерсы приключение, а Помпилио оказывается в тюрьме
— Гатова уважают, потому что гений, но никто не любит.
— Почему? — удивился Йорчик и тут же хлопнул себя по лбу: — Мог бы не спрашивать: потому что гений.
А в следующий миг сообразил, что ляпнул лишнее.
— Не только поэтому, — нахмурился инженер Свельдо. — Не считайте нас завистливыми ублюдками.
— Ни в коем случае, — торопливо произнес Руди, коря себя за несдержанность.
— Я тоже не гений, знаете ли.
«Как ты смеешь, скотина, ждать от меня уважения?»
Однако обстоятельства требовали от профессора такта и спокойствия.
— С появлением Гатова все изменилось, — помедлив, проворчал Свельдо.
Но продолжать не стал, уткнулся в кружку.
— Что именно изменилось? — уточнил Йорчик и услышал потрясающе полный ответ:
— Все.
И в очередной раз обругал про себя предателя.
Таверна «Два дракона» располагалась за чертой Унигарта, в шести лигах по линегартскому тракту, и являла собой классическое придорожное заведение «с претензией»: меню большое, но готовить не умеют — говядина жесткая, овощи подгорели, да еще и маслом воняют, разрекламированное пиво кислое, а принесенное на замену — немногим лучше.
Впрочем, Руди в «Два дракона» не обедать приехал — он был полностью поглощен разговором, — а его собеседник ко второсортным забегаловкам привык с детства.
— Так что, вы говорите, изменилось?
Свельдо сделал большой глоток пива, понял, что отвечать придется, — не ссориться же с профессором из-за такой ерунды, как случайно оброненное оскорбление, и продолжил:
— Раньше как было? Дагомаро ставил задачу, под задачу создавалась конструкторская группа, мы вместе обдумывали проект, вносили предложения по реализации, получали добро от Дагомаро и начинали работать.
Делали, пробовали, если не получалось — снова думали, устраивали мозговой штурм. Работала команда, и результат обязательно приходил.
— Инженер вздохнул. Чувствовалось, что «старые добрые времена» ему бесконечно дороги. — А когда появился Гатов, роль конструкторов свелась к доработкам и внедрению. Бааламестре приносит чертежи — мы выполняем.
— Гатов, — поправил собеседника Руди. — Гатов приносит чертежи.
— Бааламестре, — твердо повторил Свельдо. — Гатов чертить не умеет или делает вид, что не умеет. Он придумывает, объясняет Каронимо, что придумал, а тот уже переводит нам.
