— Усицкий! В эфир открытым текстом: неопознанные аэропланы ведут бой с цеппелем Астрологического флота «Пытливый амуш», и укажи координаты.
— Слушаюсь.
— Подставляемся, — вздыхает второй пилот.
— Еще нет.
— Но ты обещаешь?
— Все будет!
— Что ты задумал?
— Мы можем снести импакто рули. Или двигатель.
— Лучше двигатель, — деловито произносит Чебер. — Если импакто потеряет скорость, «Амуш» сможет подняться выше, оставив аэропланы внизу, и уйти.
За курсовым пулеметом — лейтенант Эйдер, второй помощник Усицкого, и именно ему адресован следующий приказ Накордо:
— Идем прямо на крейсер, твоя задача — сосредоточенный огонь по первой мотогондоле.
Если успеешь ее убрать — огонь по второй.
У импакто четыре двигателя, при атаке в борт доступны два, и теперь вся надежда на шестиствольный «Гаттас» и мастерство Эйдера.
— Все понятно?
— Так точно!
— Вперед!
Первый залп крейсеру не удался. Импакто шел встречным курсом, намереваясь устроить классическую артиллерийскую дуэль «борт в борт», и выиграть ее, поскольку противостоять восьмидесятимиллиметровым пушкам «Амушу» было нечем.
Однако вовремя предпринятый маневр не оставил от этого плана камня на камне. «Амуш» изменил курс, начал снижаться, и залп не получился ни эффектным, ни эффективным. Но уже следующий выстрел достиг цели — снаряд разорвался в корпусе.
— Доложить о повреждениях!
Цеппель тряхнуло так, что Этель не удержалась на ногах. Первая мысль: «Я погибла!», следующая: «Мы все умрем!» А вместо третьей — спокойный, как сытый мыр, Базза.
«Амуш» пошел в Линегарт с половиной команды, рулевого пришлось отправить в ремонтную бригаду, и капитан встал за штурвал.
— Доложить о повреждениях!
— Мы потеряли четвертый баллон!
Еще один взрыв.
— Мы погибнем?!
— Им этого хотелось бы, — подтверждает Дорофеев. И тут же наклоняется к переговорной трубе: — Бедокур?!
— Машина в порядке!
Взрыв. Борт в борт не получилось, но быстрый импакто держится рядом и долбит, долбит, долбит… Дорофеев умело маневрирует, не позволяет крейсеру использовать больше одного орудия, но и этого вполне достаточно: снаряды входят в беззащитный ИР, как гвозди.
Пулеметные очереди с аэропланов.
И никакой надежды.
Взрыв. Гондолу трясет, кажется, что она вот-вот оторвется от корпуса. Крепко воняет горящей изоляцией. Перепуганная Этель кричит в голос:
— Я не знала! Не знала!!
— Бедокур! Что кузель?
— Все хорошо.
— Он мерзавец!
— Если не оторвемся — нам конец.
