А картины — вот они, триста лет висят и еще столько же будут!
И фермер махнул рукой на стены, где между старинным оружием и доспехами красовались аляповатые работы провинциальных мастеров кисти, изображающие наиболее значимых посетителей харчевни, как поодиночке, так и компаниями. Традиция сия возникла на десятую годовщину сноса общественной конюшни и свято почиталась завсегдатаями «Дуба».
— Так ведь картины никто не снимает, — попытался урезонить фермера собеседник. — Будут вместе с фотографиями висеть.
"
"— Это они сейчас говорят, что будут, а завтра возьмут да все поменяют.
— Не рискнут, — уверенно ответил рассудительный. — Зачем все переделывать?
— Ты сам сказал: новое время.
— Ну…
— Вот тебе и «ну».
Порою здоровый лингийский консерватизм давал настолько удивительные всходы, что оставалось лишь руками развести. Обсуждение предложенного новшества шло в «Золотом дубе» уже третью неделю. Специально выделенная стена пестрела короткими записками и целыми трактатами разнонаправленного содержания, шумные дискуссии собирали десятки участников, а предстоящее в ближайшее воскресенье голосование грозило прибытием всего населения Даген Тура, включая трезвенников, язвенников и грудных младенцев.
Традиция трещала под напором новомодного фотографического искусства, и никто не мог с уверенностью сказать, чем закончится противостояние.
Однако офицеры «Амуша» были озабочены куда более важной темой.
— На Кардонию? — переспросил Бедокур.
— Так сказал Валентин, — уточнил Хасина.
— Валентин зря не скажет, — уныло протянул Бабарский. И вздохнул.
— Ты что, расстроился? — удивился Мерса.
— Не уверен, что мессеру сейчас следует отправляться на цивилизованные планеты, — пробурчал ИХ. — Нет лучшего способа развеяться, чем оказаться в какой-нибудь дикости.
— Кардония — это хорошо, ипать-копошить, — ухмыльнулся Галилей. — У меня как раз свуя заканчивается, а на диких планетах трудно отыскать достойных поставщиков.
— На диких планетах трудно отыскать удобные дороги и пролетки с мягкими рессорами, — произнес Бедокур.
И перевел взгляд на медикуса: — Что у мессера с ногами?
— С одной получше, месе карабудино, с другой… — Альваро поморщился и честно ответил: — С другой — так себе.
— А ты для чего?
— Я стараюсь: ежедневный массаж, упражнения, мази…
— Порошки пропиши, ты в них мастак.
— В порошках Галилей мастак, — съязвил Хасина.
— Мои порошки мессеру вряд ли помогут, — пробормотал астролог.
