Карим. Против воли

Теперь не страшно. Рядом с ним ей нечего бояться. Это же он… Карим. Взрослый. Жёсткий. Опасный. Но он нужен ей, как воздух, несмотря ни на что.

— Не уходи. Останься со мной, — прошептал её голос, а руки потянулись к промокшему насквозь пальто.

Глава 17

В камине трещали сухие поленья, а на стене монотонно тикали часы. За окном продолжала бушевать непогода, затягивая небо дымкой сизого цвета. То ли ещё была глубокая ночь, то ли уже раннее утро, сейчас ничего не имело значения, кроме юной девушки, которая стояла напротив Карима и дрожащими пальцами расстёгивала пуговицы на своём пальто.

Он смотрел на её силуэт и тяжело дышал, ощущая в сердце протяжные спазмы. Тело напряглось и Карим мог даже поклясться, как почувствовал каждую мышцу, натягивающуюся под кожей подобно струне.

Его руки намертво прилипли к бёдрам, а глаза — к девичьему овалу лица. До последнего не мог поверить, что любимая девочка в здравом уме и по собственной инициативе снимала с себя промокшую одежду, оголяя перед ним соблазнительные изгибы женского тела.

Пальто бесшумно упало на пол, а через пару минут — вязаный свитер и синие джинсы. Оставаясь в одном нижнем белье из чёрного кружева, Зарецкая вздёрнула подбородок вверх и устремила свой взгляд на его лицо. Сделав несколько робких шагов, она подошла к Кариму вплотную и, положив тоненькие пальчики на его грудь, соблазнительно прикусила нижнюю губу.

— Я звонила тебе, но ты не ответил, — тихо прошептал её голос. — Почему?

— Не хотел говорить.

— Почему? — тёмная бровь вздёрнулась вверх, а на лбу проступила едва заметная венка.

Карим шумно втянул воздух, борясь с разрастающимся возбуждением, которое с каждой секундой набирало мощные обороты и туманило разум похлеще любого алкоголя. Она такая желанная, притягательная до искрометных импульсов, стоит напротив него в одном нижнем белье и смотрит таким соблазнительным взглядом, что ещё каких-то пару-тройку минут и он за себя не ручается.

— Почему, Карим? — повторила свой вопрос Зарецкая и, поднявшись на цыпочки, легко прикоснулась к уголку его рта.

— Ты правда хочешь знать?

— Хочу. Очень… хочу.

— Ты снова переступила черту, — процедил сквозь зубы Карим, стараясь не выплескивать злость, о которой и думать не собирался, если бы Зарецкая не настаивала на продолжении этого разговора.

— Потому, что ты сделал мне больно.

— Ты — тоже, — ответил, а сам уже тянулся рукой к женским лопаткам, чтобы расстегнуть крючки на кружевном лифчике. — Всё, что я делал — только ради тебя, маленькая моя.