Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Мне кажется…

— О, Мирочка, ты вернулась? Проходи, сейчас будем завтракать!

Нет, мне не кажется. Сердце вновь пропустило удар и забилось горячо и ровно, а пересохшие губы наконец-то удалось разлепить. И рухнув на табуретку у обеденного стола, я приложилась затылком об стену, закрыв глаза и прошептав, тихо, почти равнодушно:

— Здравствуй… Мама.

А в ушах рефреном звучали другие слова. Слова, сказанные когда-то давно, после суда и ее сумасшедших криков, после запястья, перемотанного пропитавшейся кровью тряпкой, после слез брата и его синяков.

Слова, раз и навсегда перечеркнувшие все, что я когда-то испытывала к этой женщине, отрезая все привязанности и связи.

И судя по мелькнувшей в карих глазах злобе, всего на секунду, на один вдох, она их тоже помнит. Помнит, что я сказала ей на первом и последнем нашем свидании.

Я ненавижу тебя, мама. Ненавижу тебя

* * *Череп много чего в этой жизни не любил. Вранье, подхалимаж, обман, мошенничество, наркоту и все прочие прелести жизни, коих за свою бурную юность повидал не мало.

Благо отец-мент в семье (и хрен с ним, что по факту он отчим) — это неиссякаемый источник всяких историй, приправленных исключительно черным юмором и профессиональными комментариями. А если этот самый отец еще и воспитанием занимался с благоприобретенной педантичностью, то чего удивляться, что Анатолий Черепков хоть и выглядел как самый натуральный бандит, жить предпочитал по совести, а действовать по справедливости.

Иначе уши ему открутят совсем не фигурально, и не оглядываясь на возраст и разницу в весе и росте. Когда это батю-то его останавливало?

Ну так вот. Череп не любил много чего, но самое первое место во всем этом немаленьком списке занимала неизвестность. И сейчас, сидя на лавочке у соседского подъезда, парень докуривал третью сигарету и с каждой минутой мрачнел все больше и больше. Не, Мирка была той еще раздолбайкой, вечно куда-то спешила и не менее вечно опаздывала, вляпываясь в самые разнообразные неприятности с таким мастерством, что только диву даешься, как жива-то еще осталась, в свои двадцать пять с лишним? Но одного у его подруги было не отнять…

На встречу с близкими она всегда приходила вовремя.

Даже если эта встреча означала очередную головомойку или попытку отлупить заразу, чтобы не лезла, куда не просят. И тем более не выключала телефон больше, чем на полчаса.