Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

И не зная, от чего мне было больнее: от того, что я хотела, что бы это был кто угодно, но не Эрик или от того, что где-то там, в самом углу сознания теплилась абсурдная в своем безумии мысль, что я его прощу за это?

— Скажи… — беззвучно шепнула, обессиленно повиснув в его руках. Чувствуя, как по щекам текут слезы, впервые за весь этот долбанный день.

И честно не представляя, что будет дальше, если…

Дурная привычка обрывать меня на половине мыслей, похоже стала старой доброй традиции. Чуть отстранившись, Кальянов обхватил мое лицо ладонями и, с минуты пристально глядя в глаза, поцеловал.

Сильно, крепко, подчиняя и не давая и слова против вставить. А когда отстранился, тихо и зло припечатал, вновь притягивая меня к себе:

— Дура. Вот уж точно, Каркуша…

Я на это промолчала, притираясь щекой к его плечу и зажмурившись, для надежности скрестив пальцы, что бы уж точно не сбылись самые худшие из моих подозрений. Эрик же, глубоко вздохнув, тихо заговорил, прислонившись спиной к стене и не замечая, как разводы крови со сбитых костяшек раз и навсегда портят его одежду.

"

"— Каюсь, я не безгрешен. Я узнавал про твои проблемы всеми способами, какими мог. Я мать твою, совсем не случайно оказался тогда в университете вашем. И да, я не предполагал, что столкнусь с твоей матерью и ее этим… Адвокатом, — последнее слово парень чуть ли не выплюнул, явственно поморщившись. Я же молчала, слушая ровное и такое успокаивающее биение его сердца. — Та еще мразь. Но рад, что так спонтанно решил заглянуть.

И я даже поинтересовался у специалиста. — тут Эрик как-то странно хохотнул, насмешливо фыркнув, — как поставить под сомнения вердикт врачей о том, что твоя мать вылечилась и не представляет угрозы обществу. И да, я планировал вашу встречу, думал, как ее подстроить, что бы она сорвалась на людях, — моя слабая попытка вырваться оказалась неубедительной даже для меня. — Только каким же монстром надо меня представлять, что бы я позволил твоему брату пострадать? — тихо закончил он, тяжело сглотнув и коснувшись губами моего виска.

— Тогда… — я сглотнула, вместе с ним съезжая по стенке на пол и не обращая внимания на острые иглы боли. Анестезия отошла, открывая мне всю прелесть, весь спектр неприятных ощущений. Только мне сейчас на это было глубоко и откровенно наплевать.

— Я прошу прощения за то, что не смог тебя защитить, — меня затащили на колени, пряча лицо на плече, осторожно касаясь губами кожи. — Я не думал, что она решится прийти сюда.