Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Вроде бы все просчитал, все проверил, но…

— Безумие не подчиняется логики, — криво усмехнулась, вспоминая, как раз за разом сама пыталась предугадать поведение собственной матери. И ошибалась, снова и снова, получая очень горький и весомый опыт от этих ошибок.

Много позже, вопрос заданный украдкой преподавателю, открыл мне глаза. Я не была дурой, я все делала правильно, я просто не была сумасшедшей и поэтому не могла увидеть мир таким, каким видела его она. И понять ход ее мыслей.

Вот такой вот коленкор.

Снова вздохнула, рассеянно проведя рукой по вьющимся волосам Эрика. Пропуская сквозь пальцы мягкие, шелковистые пряди. Прислушиваясь к себе, пытаясь понять, что я чувствую, что хочу сказать, в ответ на такое признание. На то, что друзья поддались чужому очарованию и рассказали все, как есть, не став кривить душой. На непрошенную помощь, план, включавший открытую провокацию и то, чем все в итоге закончилось. Пыталась и…

Не находила. Глупое сердце билось ровно и спокойно, пальцы давно перестали дрожать, а в душе царило тепло и приятное опустошение, сменившее клубок бурных эмоций, бивших во все стороны.

В конце концов, я не могу ставить ему в вину то, что он хотел мне помочь. Не могу обвинить его в том, что мать как всегда поступила так, как хотела, в очередной раз чуть не разрушив мою устоявшуюся, мирную жизнь. Не могу.

Да и не хочу, если уж совсем честно. Эта страница жизни действительно подошла к концу, окончательно и бесповоротно. Так стоит ли винить единственного человека, который наплевал и на мое упрямство и на мою гордость, просто делая то, что считал нужным?

Несмело улыбнулась, потянув за волосы на затылке, заставляя Эрика поднять голову и посмотреть на меня.

Погладила щеку, легко очертила контур носа и честно, шепотом, доверчиво проговорила:

— Я тебя люблю. И будь, что будет…

— Каркуша…

Видеть, как светлеет его лицо, как широко улыбается этот невозможный кудрявый наглец, мягко целуя меня в ответ на это признание, было чем-то невероятным.

Щекочущим нервы, заставляющим смущаться и краснеть. И я не хочу думать, чем бы это все закончилось, если бы наше уединение не нарушил один из врачей, сообщив, что полиция желает задать нам несколько вопросов.

Увы, представителям правопорядка как-то нет никакого дела до того, что у нас тут, можно сказать, судьба решается.

Последовавший за этим допрос, нудный и вытянувший все моральные и душевные силы, плавно перетек в медицинское освидетельствование.