Через пару часов мы, наконец, увидели вторую ленту зарослей наподобие первой.
– Мелианат, – кивнул Адхер-Саккан.
Проход мы искали довольно долго, но все-таки нашли. Был он намного более запущен, чем уже пройденный через Баградат, и его начали чистить, а к нашей «брикат», колеса которой завязли в грязи, привязывать бревна. Я хотел помочь, но мне возразили, что я раненый, так пусть пока полежу и наберусь сил.
Неожиданно прискакал один из «каазаким».
– Вооруженные всадники со стороны заката! – выпалил он. – В четверти парсы.
А вот это было уже серьезно.
Я спросил:
– А кто? Наши? Нумидийцы?
– Ни те ни другие. Но, подозреваю, союзники римлян.
– И сколько же их?
– Около восьми десятков.
Да, а нас двадцать с небольшим. Прямо как у Высоцкого: «Их восемь, нас двое».
– Конные еще смогут уйти на ту сторону, а «брикат» придется оставить, – уныло констатировал Адхер-Саккан.
5. Не для меня– Слушай мою команду! – произнес я. – Берете нашу гостью – и на ту сторону. Адхер-Саккан, ты остаешься со мной. Как только я скажу, возьмешь «винытат»…
Он посмотрел на меня непонимающе, и я показал на винтовку.
– И на ту сторону. Главное – сообщить в Карт-Хадашт. И доставить нашу гостью в целости и сохранности.
– А ты?
– Живы будем – не помрем. А если помрем, то и ладно. Но девушку непременно доставить живой и здоровой!
Мои спутники попытались что-то возразить, но я так на них посмотрел, что они заткнулись и больше мне не возражали. И конные отправились на ту сторону, посадив Пенелопе на моего Абрека. Я залюбовался: девушка очень хорошо сидела верхом, хоть седло она впервые увидела сегодня утром.
Я расчехлил свою снайперку и выругался. Почти весь боеприпас я забыл в Ыпоне, оставался лишь магазин с последними шестью патронами. Вот я дурак, столько было времени перед уходом проверить наличие всего необходимого, а я, осел вислопузый, все прошляпил.
Шесть выстрелов – и шесть врагов катятся кубарем по земле. Я выбирал тех, кто показался мне поважнее.
Потом бросил ружье и футляр Адхер-Саккану и коротко отдал приказ:
– Пошел!
У меня оставались подаренная мне в Ыпоне короткая испанская сабля и арбалет еще первой конструкции – именно такой я подготовил, решив, что в случае чего негоже оставлять врагам нечто более совершенное.
С двадцати шагов я ссадил с коня еще одного, а восьмому раскроил череп саблей. Подобные в наше время именовались фалькатами, но название это придумал кто-то в девятнадцатом веке, а римляне именовали их machaera hispanica – испанский меч.
