Вот только пообещай мне, что больше такой самодеятельности не будет. И мне хотелось бы узнать, за что вы эту мразь порешили.
– За то, что он показал врагам бухту. За смерть тех казаков, которые полегли вчера. И за то, что, как он нам признался, он указал римлянам тропу на одну из застав, где те вырезали несколько наших товарищей. Да, а прибыл он в Утику с письмом от Химилько Фамея к Манию Манилию.
– Вот, значит, как… Мне он этого не говорил. Запиши все, что он сказал.
– А мы его заставили самого все изложить на дощечках.
– Вот это правильно. Сделайте копии и отдайте одну мне вместе с оригиналом.
– А что делать с пленными?
– Проведем-ка их по городу. Пусть будет у нас нечто вроде римского триумфа.
– Кстати, в римском обозе мы обнаружили немалое количество ошейников. Но собак там не было.
– Вот, значит, как… Это у них приготовлено для рабов. То есть для нас. Ну что ж, пусть сами поносят. Начиная с Луция.
А про себя добавил: «Римляне в моей истории обратили в рабство всех, кто сдался им в Бырсате в конце войны.
Так что пусть попробуют на вкус свое же лекарство, как говорят в Америке».
– Хорошо, командир. Пойду распоряжусь, чтобы их подготовили.
И Ханно ушел.
Но через некоторое время прибежал казак:
– Командир, некоторые римляне просят поговорить с главным у нас, если мы правильно их поняли: латыни у нас почти никто не знает.
– Ну что ж, поговорю.
Таких пленных оказалось около двух десятков. И один из них сказал мне за всех:
– Господин, среди нас сицилийцы, сарды и иберийцы. Все мы помним, что, когда у нас были карфагенские колонии, нам жилось намного лучше, чем после прихода римлян.
И мы хотим биться за Карфаген, если вы нам это позволите.
– Вот как? – сказал я. А сам вспомнил, что и в моей истории более восьмисот римских перебежчиков сражались до последнего. Впрочем, их, наверное, было намного больше, ведь эта цифра – только те, кто дожил до конца войны и бросился в огонь, чтобы не сдаваться римлянам. – Ну что ж, полагаю, об этом можно подумать. Вот только откуда мне знать, что вы не ударите нам в спину?
– Господин, мы понимаем, что нам нет веры.
Но это действительно так. Более того, таких, как мы, много и в Утике, и такие разговоры нередки среди римского войска.
– Ну что ж, пусть каждый из вас поклянется, что будет служить Карт-Хадашту верой и правдой. Вас в рабство не продадут, и мы подумаем, как дать вам шанс доказать свою верность.
Чуть после полудня через Восточные ворота в город вошла невиданная в данных краях процессия.
