Картина с кляксой

Алешке почему-то все хотят помогать. Наверное, потому что в нем сочетаются какая-то наивность и беспомощность с необычайной решительностью. И с нахальством.

– Баська! – крикнул Вася. – Неси-ка сюда мой струмент!

В дверях появилась улыбающаяся Бася, прижимая к груди бутылку, два стакана и тарелочку с какой-то закуской.

– Невнятно изложил, – вздохнул Вася. – Не обеденный, а рабочий струмент неси.

Бася разочарованно вздохнула, вернулась в хижину и принесла медное кольцо, на котором звенели блестящие ключики самых необычных форм.

– Понял, малец? – гордо спросил Алешку Вася. – Я ведь не простой человек. Я ведь не всегда бродягой был. У меня прекрасное боевое прошлое. Я был знаменитый домушник!

– Домушник – это кто дома строит? – наивно спросил Алешка.

Вася весело расхохотался.

– Домушник не строит дома. Он их вскрывает. Перед этими штучками, – он позвенел связкой отмычек, – ни одна дверь не устоит. – Тут он нахмурился. – Но это, малец, все в прошлом. Завязал!

«Ничего себе – завязал! – подумал Алешка.

 – А музей?» Но, конечно, благоразумно промолчал.

– Сейчас я тебе все внятно изложу. Меня Стяпаныч сколько пытал, а я ему честно: «Пьян был, начальник, не помню, каким путем в музей попал». А этот путь мне Славский нарисовал. Он в музее давно гужуется и все разнюхал. Стяпанычу тот ход Василий Петрович не открыл, а тебе дарю – очень ты мне глянулся. Вот слушай и запоминай. Обходишь музей, у него сзади есть дверка. Отопрешь ее вот этим золотым ключиком. Держи. – Вася снял с кольца отмычку. – Входишь, идешь вправо, видишь лесенку.

По ней вниз, в подземелье. Но ты не пугайся, там хоть и холодно, но никаких шкилетов нету. Токо иногда крысы пошмыгивают. Из подземелья обратно лесенка, входишь в колидор, направо идешь – опять лесенка – эта уже на антресоль. Внятно излагаю? То-то. А уж оттеда спускаешься в зал.

– Там же высоко. И лестницы нет.

– Будет! Эта Клавдия, когда уборку кончает, то свою стремянку не в кладовку несет – у ней радикулит, – а к антресоли прислоняет. Возьмешь товар и – ходу до дому.

Дверь не забудь за собой запереть, а то еще залезет в музей какой-нибудь бессовестный гад. Ключик вернешь. С бутылкой пива.

– А что ж вы, дядя Вася, – спросил Алешка, прощаясь, – когда в музей забрались, только шпингалеты да ручки поснимали? Там же столько всяких ценностей.

– А потому что у меня совесть есть. Не то что у этих. Так не забудь, приведи их под мой топор.

– Приведу, дядя Вася.

В общем, картина прояснилась. Вернее, Алешка ее прояснил.