— Но почему они так долго держатся?
— Они держатся, потому что хорошие воины, но все равно устают, смотри — они теряют силы. И потом, ваффены в замке ввязались в схватку, перебили весь гарнизон, это стоило им немалых усилий.
— Они могли бы выяснить, что Фрая там нет, и уйти. Зачем было сталкиваться лбами со всем гарнизоном?
— Увы, это издержки педантичной работы ваффенов, они не умеют делать столько сложных умозаключений. Зато прекрасно убивают — уверен, сейчас твое терпение будет вознаграждено.
Сражение на лесной поляне продолжалось; даже обессилев, бойцы Фрая продолжали то и дело атаковать противника, но уже больше от отчаяния.
— Ну когда же, ну! — поскуливал Гвистерн. — Не понимаю этого благородства, почему бы не напасть всем разом?
— Это не благородство, брат, ваффены имеют преимущество и строят сражение так, чтобы истратить как можно меньше сил. Это как пила, которой пилят дерево — пусть это займет какое-то время, но исход уже известен.
— Ну скорее бы они их уже запилили, грандмастер!
— Силы наемников небесконечны, они не смогут держаться долго, — заверил Алвин.
Он был близок к истине: рубашка Каспара стала мокрой от пота и розовой от натекавшей из порезов крови, ворот ее разорвался, и во время одной из последних контратак медальон с золотым единорогом, качнувшись, коснулся правого предплечья. Рука Каспара вспыхнула зеленым пламенем, оно скользнуло по клинку и ударило противника в лицо.
Каспар взвыл от боли и, выронив меч, упал, его тело затряслось в судорогах, изо рта пошла пена.
Пораженный зеленым огнем ваффен какое-то время еще стоял на месте, а затем вдруг лопнул, образовав в воздухе целое облако черных спор.
— Что это?! Что это было, мессир?! Почему?! — ошеломленно закричал Гвистерн.
— Невероятное везение, — проговорил Алвин, разводя руками. — Просто невероятное.
45
Ошарашенные столь страшной гибелью товарища, пришельцы замерли, их черные клинки опустились, руны на них потускнели.
— К лошадям! — скомандовал Каспар, с трудом поднимаясь с земли — боль все еще не отпускала его.
— Быстрее, уходим!
Поглощенные собственным горем, чужаки, казалось, потеряли к его отряду всякий интерес.
Каспар помог влезть на лошадь Бертрану, получившему укол в бедро, с трудом взобрался в седло сам — ноги дрожали от усталости, да и лошадь была напугана. Громко пыхтя, Фундинул подтащил сумки — разве мог гном оставить их неприятелю?
Наконец все оказались в седлах.
