Спорили закадычные враги вполголоса, чтобы их не услышал предводитель отряда, платить штраф в пять золотых ни тому, ни другому не хотелось.
Но Каспару было не до них. Устроившись возле чахлого одинокого кустика, он наблюдал за сражением. Давно Каспар не видел столь масштабных схваток.
По силе противоборствующие стороны были примерно равны, поэтому исход должны были решить полководческий дар одного из предводителей или роковая случайность.
Полки маневрировали, сходились, осыпали друг друга градом стрел и закрывались щитами.
Конные отряды натыкались на ощетинившиеся копьями построения и откатывались либо, напротив, отчаянно атаковали, взламывая оборону противника.
В тылу одной из сторон послышался глухой удар в перекладину, и в воздух взвился огромный булыжник."
"— О, баллиста! — воскликнул Углук, присаживаясь рядом с командиром. Он спрятал лошадей в расположенную неподалеку балку и с чувством исполненного долга ел жареный окорок и наслаждался зрелищем.
Булыжник проломил несколько рядов копейщиков и выкатился на открытое место.
Вперед пошла конница, две лавы накатились друг на друга, тесня противника с переменным успехом, в небе появились птицы; сделав несколько кругов над полем брани, они улетели — их время еще не пришло.
Небольшой отряд кавалерии, стремясь совершить обход, пронесся ярдах в шестидесяти — Каспар и Углук припали к земле. Мощные, широкие в кости лошади черной масти несли закованных в доспехи всадников. Видно было, как летят из-под копыт комья земли.
— Выглядят отлично! — восхитился Бертран. — Просто богатыри!
Всадники, принадлежащие к войску с золотой короной на знамени, атаковали ощетинившиеся копьями построения пехотинцев.
Полетели обломки копий, всадники проламывали ряды пехоты, но и сами теряли щиты, валились под ноги лошадей. Слышалось ржание лошадей, лязг железа, крики.
— Серьезная драка, — сказал Каспар, — никто не хочет уступать.
— Ваша милость, тут никто не знает, что такое уступать. Наемника, один раз отступившего, никто больше не наймет!
— Тебе виднее.
Фундинул, Углук, Бертран и сам Каспар с увлечением и азартом наблюдали за битвой, невольно отдавая симпатии одной или другой стороне, и только Аркуэнон не обращал на происходящее должного внимания. Он смотрел в другую сторону, наверное, вспоминая свою давно покинутую родину. Его острые уши время от времени подергивались.
Сражение продолжалось, войска так перемешались между собой, что стало невозможно разобрать, кто где.
