Каспар едва успел выдернуть ногу из стремени, кувыркнулся через голову, поправил шлем и вскочил с мечом наготове.
На упавшего Углука навалились сразу пятеро, несколько мгновений они пытались скрутить орка, затем раздался его яростный рев, и пехотинцы полетели в стороны. Орк вскочил, подхватил оброненный меч и двинулся на строй копейщиков. Те невольно попятились.
В этот момент на дорогу выскочила еще пара дюжин пехотинцев с мечами и копьями. Подбадривая себя криками, они помчались на помощь своим товарищам.
Одного за другим эльф мастерски свалил четверых, но затем его поддели копьем и сбросили на землю. Бертран контратаковал верхом, но и его лошадь полоснули мечом по шее, она шарахнулась в сторону и, споткнувшись, упала вместе с наездником. Дело принимало скверный оборот.
Теперь всем пришлось сражаться пешими и пятиться под натиском превосходящих сил врага.
Бертран отбивался в бешеном темпе, чувствуя, что теряет силы, пока не соединился с Фундинулом. Вдвоем они составили грозную боевую машину — тяжелый топор гнома разбивал копья, Бертран контратаковал быстрыми выпадами, и скоро атака прибывшего резерва захлебнулась.
Бертран сбил с ног очередного противника, ранил в бедро другого, но получил мечом по шлему и ощутил во рту привкус крови.
Каспар никак не мог справиться с тремя верткими и умелыми противниками. Одного он ранил в голень, другому помял шлем, но и сам пропускал удары — пока не слишком опасные, но уже болезненные.
Разогнав противника на своем участке, ему на помощь прибыл Углук; он был сильно разозлен, поэтому бил не целясь, ломая копья, сминая наплечники и раскалывая щиты.
После него, как после урагана, оставались мусор и клубы пыли.
Уцелевшие пехотинцы снова перегруппировались и стали атаковать более изобретательно, норовя поранить ноги.
— Держать дистанцию! — крикнул Каспар, отчаянно отбиваясь.
— Живыми брать злодеев! Живыми! — командовал толстяк, деловито прохаживаясь между очагами сопротивления.
Каспар сделал удачный выпад, его меч, разорвав колечки кольчуги, прошел копейщика насквозь.
В строю противника образовалась брешь, и Каспар увидел отчаянно отбивавшегося кинжалом эльфа. Его обходили сзади, но предупредить Каспар не успел, Аркуэнона оглушили ножнами, и он упал.
Бертран тоже изнемогал, с трудом поднимая фамильный меч; по его лицу текла кровь, в голове гудело, к горлу подступала тошнота.
«Упаду — пусть добивают», — пронеслась в голове предательская мысль.
