Если не считать тех талантливых людей, которых завистливые бездари выкрашивают в голубой цвет. Ведь талантливый мужчина и красивая женщина просто вымогают банку соленой кислоты в лицо. Или хотя бы голубой краски.
Каталонская компания разбилась на маленькие отряды и растеклась по всему полуострову, чтобы зачистить его как можно быстрее. Один из отстойников «инакосексуальничающих» занял мой отряд. Это был монастырь, расположенный на невысокой горе. Сверху открывался отличный вид на залив, отделяющий полуостров Афон от среднего «пальца» — полуострова Ситония.
Монастырь имел прямоугольную форму… Во двор вели широкие ворота, в которых была узкая дверца с висевшей на веревке деревянной колотушкой. Мы постучали колотушкой по двери и нам открыли. В центре мощеного галькой двора стояла церковь с позеленевшим медным куполом, я по бокам от нее две часовенки с черепичными крышами. В дальнем углу стояла отдельно, на случай пожара, прямоугольная башня, в которой находилась библиотека. По периметру шло двухэтажное здание.
На первом этаже располагались кухня, трапезная, кладовые, конюшня с мулами, мастерские и прочие подсобные помещения. Вдоль второго шла деревянная галерея, которая вела в покои игумена, кельи монахов и комнаты для гостей и путников.
Перед входом в монастырь я провел беседу с личным составом. Поскольку большую часть моего отряда составляли православные, объяснил им, что для максимального эффекта духовной службы нужно минимальное количество материального.
— Богу нужны молитвы, а не золото и серебро.
Материальные ценности придумал дьявол, чтобы прельщать нестойкие души. Бог разгневался на сребролюбивых монахов и послал нас, чтобы мы наказали их и избавили от дьявольского искушения. Забирайте все ценное, включая кресты и оклады с икон. Пусть монахи, общаясь с богом, больше не видят суетное. От этого их молитвы станут чище."
"Бойцы встретили мою речь радостными криками. А кому не понравится оправдание твоих низменных страстей?! Теперь они выгребут из монастыря все ценное.
Поскольку ночи уже холодные, а нас было много, заняли не только гостевые комнаты, но и кельи, предоставив монахам ночевать на лавках в трапезной и других помещениях. Я со своей семьей занял покои игумена — комнату метров семь длиной и пять шириной. Стены в ней были завешаны иконами, с которых только что сняли оклады. Скрытое ранее было светлее, чем остальное, из-за чего иконы казались то ли недоочищенными, то ли недозакопченными.
