— Вполне возможно, — согласился я, решив больше не мусолить эту тему.
Незачем напрягать отношения с герцогом из-за нескольких сотен золотых, которые он должен лично мне. Прощу ему этот долг. Важнее без проблем расстаться с каталонцами. Члены совета всё слышали. Никто не сможет обвинить меня в том, что я плохо отстаивал интересы Каталонской компании.
— Лучше расскажи, как вы разбили фессалийцев, — подкинул герцог Афинский более интересную и менее болезненную тему.
— Пусть Рожер де Слор расскажет. У него красивее получится, — предложил я.
"
"Руссильонский рыцарь, надувшись от важности, встал, чтобы усладить собравшихся рассказом о своих подвигах и попутно о наших. Начал издалека — с похвалы моих полководческих талантов. Потом быстро прошелся по достоинствам всей Каталонской компании и наконец-то подробно изложил свои яркие впечатления. И ведь не скажешь, что врет. Примерно так всё и было, но очень примерно. Главное, что на афинских рыцарей производило впечатление. Многие из них за всю свою жизнь не участвовали в таких крупных сражениях.
Сейчас они вместе с Рожером де Слором скакали на фессалийскую фалангу, которая, по словам руссильонца, побежала только после того, как в нее врезались рыцари. Правда, рыцарей было всего десять человек, но слушателям не обязательно было знать это. Самое забавное, что историю испокон веку пишут именно такие вот умелые трепачи. Впрочем, и читают ее такие же.
На пиру, который закатил герцог Афинский, я опять сидел справа от него. Значит, мы еще нужны ему.
Непонятна была медлительность герцога. Он явно чего-то ждал.
— Что собираешься делать после того, как отслужите мне? — поинтересовался Готье де Бриенн.
Поскольку все члены моей свиты сидели далеко, не слышали наши разговор, ответил почти честно:
— Я бы осел где-нибудь, если получится избавиться от командования Каталонской компанией.
— А это так сложно?! — удивился он.
— Даже сложнее, чем ты думаешь, — ответил я. — Очень им понравился, как командир.
— После такой блестящей победы в это нетрудно поверить! — улыбаясь губами, но не глазами, произнес герцог Афинский.
— У меня бы нашлось для тебя баронство в этих краях. Ты ведь барон, как мне сказали?
— Когда-то был бароном, — ответил я.
— Бароном перестают быть только после смерти, — заверил Готье де Бриенн.
Видимо, подобное утверждение относится и к герцогам.
— Желательно бы получить баронию с выходом к морю, — вымолвил я пожелание, чтобы показаться настоящим бароном.
