Затем разделил отряд на две части, чтобы с двух сторон защищали подходы к башне, и сам занял позицию на верхней площадке, взяв у оруженосца Дзана свой лук и колчаны со стрелами. У пацана был арбалет со стременем. Дзану не терпелось поразить свою первую живую мишень, но врагов пока не было видно. Внизу возле башни слышались испуганные голоса и быстрые шаги, однако никто на нас не нападал.
— Спустись на нижний ярус, принеси стрелы и болты, — приказал я оруженосцу, а сам перешел к внешнему краю башни.
Рядом с приставленной к стене лестницей размахивал факелом каталонец и кричал:
— Арагон! Арагон!.
.
Топот сотен ног по гальке становился все громче. Если в ближайшие минут десять зарцы не сомнут нас, тех, кто в башне и возле лестницы, то город будет захвачен.
Дзан принес два пучка болтов и один стрел. Из него получится настоящий боевой товарищ.
— А почему мы не нападаем на них? — нетерпеливо спросил оруженосец.
— Ждем твоей команды, — пошутил я. — Или когда подмога прибудет.
— Слышу, они уже рядом! — радостно сообщил Дзан.
Горожане осмелились напасть на нас только, когда каталонцы под командованием Джейма Сакомана начали при свете факелов оттаскивать лодки, сваленные внутри города перед Морскими воротами, чтобы открыть эти ворота. Отряд из полусотни всадников прискакал от центра города. Их встретили болтами, стрелами и дротиками. Бой был коротким и беспощадным. Всего пяток всадников умудрились удрать. Когда рассвело и через открытые ворота в город зашел купец Мануил Каллиста, в одном из убитых всадников он опознал Иоанна Мусуроса, так называемого князя Зары.
Его голову отрубили, насадили на копье и выставили на башне, чтобы и дальше присматривал за городом. Три дня он будет наблюдать, как наемники грабят, насилуют и убивают горожан. Два года назад зарцы проделали то же самое с жившими здесь венецианцами.
Я побывал на развалинах римского форума, посмотрел на четырнадцатиметровую колонну и остатки триумфальной арки Траяна. Видимо, где-то в этих местах римский император покорял даков.
Помню, как с придыханием и сопереживанием смотрел об этой войне фильм «Даки». Меня поразило, что даки устраивали соревнование и приносили в жертву победителя, а проигравшие оставались живы. Поэтому римляне и уничтожили их всех.
Я вернулся в лагерь. Мою треть добычи принесут к шатру. Каталонцы проследят, чтобы это была именно треть, не меньше. Уверен, что вторая треть, которую надо будет отдать Венецианской республике, окажется вполовину меньше моей.
