Выйдя однажды утром во двор в одной ночной сорочке, она застала Крутова в странной позе, напоминавшей нечто среднее между йогическими асанами випарита карани и бхуджангасана[59], и невольно засмеялась.
— Крутов, ты похож на рожающего верблюда. Долго еще будешь так стоять?
Егор выругался про себя и тут же спохватился, мысленно попросил у жены прощения. Дед Спиридон говорил, что мат тоже является мантрой энергетической поддержки, но — мантрой злых сил. Они защищают ругающегося человека, однако по-злому, что впоследствии сказывается на его судьбе.
— Я тренирую каменное состояние, — сказал он, расслабляясь. — Знаешь, сколько мышц управляет телом человеком в позе стоя? Шестьсот тридцать девять!
— Ты хочешь сказать, что тренироваться можно, просто стоя? Ничего не делая?
— Смотря что понимать под тренировкой. В древности каждый жест мастера имел значение, изменял реальность, поэтому очень важна была дисциплина позы. Но и сейчас надо уметь, как ты говоришь, «просто стоять». Ты почему так рано встала? Еще семи нет.
— Тебя рядом нет, озябла. И предчувствие у меня какое-то… дурацкое.
— Плохое?
— Скорей неопределенное. Не могу понять, в чем дело. Надвигается что-то издалека, как туча с градом, а страх при этом какой-то странный, отталкивающий и завораживающий одновременно…
— Пройдет. — Крутов глянул на светлеющий на востоке небосвод: утро дождя не предвещало. — Ты просто перезанималась с бабой Евдокией. Кстати, рассказала бы, чему она тебя научила.
— Тебе это знать необязательно, — покраснела Елизавета и убежала в дом.
Но через минуту вернулась и протянула Крутову обыкновенное куриное перышко. — Возьми и всегда носи с собой. Обещаешь?
— Что это?
— Сначала пообещай, что никогда и нигде его не оставишь.
— Хорошо, клянусь.
— Это оберег.
— Куриное перо?! — Крутов перевел взгляд с лица Елизаветы на перо и обратно, собрался было пошутить, но уловил опасный блеск в глазах подруги и передумал. — Я считал, что оберег — нечто более… значимое, что ли, более ценное.
— Материал оберега не имеет значения, главное, чтобы он тебя берег, защищал.
А теперь отнеси меня в дом.
— Это что — ритуал такой?"
"Елизавета посмотрела в глаза Егора, и тому показалось, что его обняли мягкие нежные руки, по спине и бедрам пробежали ласковые зовущие пальчики, и кровь быстрее побежала по жилам, естество напряглось, хмельная волна желания ударила в голову, закружила, понесла его в объятия жены…
— Ведьма! — прошептал он, подхватывая Лизу на руки и зарываясь лицом в ее волосы.
