— Какие дела привели вас в наши края, Ходок?
Мария улыбнулась — словно солнышко просияло сквозь тучи, лицо ее стало летящим и прекрасным.
— Личные, Витязь, — ответила она. — В прошлый раз мне не удалось разглядеть вас как следует, вот и вернулась.
Крутов смешался, чувствуя к себе особый интерес красивой и сильной женщины, но остался спокойным.
— Мне кажется, я не заслужил такого… внимания.
— Вы заслужили внимание иерархов и архимандрита Предиктора, а это поважнее любой другой оценки.
В том числе моей.
— Архимандрит — это Спиридон Пафнутьевич?
— Вот видите, вы уже начинаете ориентироваться. Это славно. А как идет учеба с архимандритом? Вы уже можете формировать вокруг себя ПАО?
— Откуда вы знаете, что такое ПАО? — пробормотал Крутов.
— Пространство адекватного ответа — не тайна даже для людей непосвященных, а вот способы его формирования — это уже секрет древнеславянской системы выживания.
— Живы…
— Так ее называет Спиридон — жива, но есть и другие названия.
— Боливак?
— Боливак и суев — лишь части живы, но и они требуют такой духовной чистоты, что овладеть ими способны единицы из десятков тысяч мастеров рукопашного боя.
— Вы владеете?
— О нет, — засмеялась Мария, «просвечивая» Крутова «прожектором» своей пси-энергетики. — Жива — настоящее искусство, и дается оно немногим. А я всего лишь Ходок, женщина… берегиня. Мое оружие специфично.
Глаза гостьи наполнились тьмой, и в голове Крутова вспыхнуло желание броситься на нее, сорвать с нее одежду, обнять, зацеловать… Лишь невероятным усилием воли ему удалось разозлиться и справиться с собой.
В глубине глаз гостьи протаяли удивление и интерес.
— Вы сильный человек, Егор Лукич. Похоже, архимандрит в вас не ошибся. Но вам нужен спутник, вернее, спутница…
— Берегиня у меня уже есть, — стиснул зубы Крутов, чтобы не выругаться. Успокоил сердце, дыхание, продолжая держать мысленный блок.
Однако близость красивой, необычайно сильной и притягательной женщины продолжала кружить ему голову, и означало это, что он почти целиком находится в ее власти. Образ Елизаветы всплыл в памяти лишь один раз и растаял под натиском чар гостьи. Держался Егор в настоящий момент только на самолюбии.
— А если этот выбор неверен?"
"Глаза Марии снова вспыхнули дивным светом.
