Ираклий очнулся, нахмурился, подошел к краю обрыва, показал вниз рукой:
— Видишь?
Посреди зеленого моря тайги чернела угрюмая клякса болота с частоколом мертвых серых деревьев. Сирин присмотрелась к болоту, на ее прекрасное лицо легла тень.
— «Печать Сатаны»…
— Да, — согласился Ираклий, — можно сказать и так — «печать Сатаны». Это секретный объект Легиона, где рождается новое страшное оружие. Поможешь мне его уничтожить?
Женщина-птица некоторое время рассматривала болото, повернула голову к Ираклию, в глазах ее протаяла необидная насмешка.
— Я ведь — сила темная, не боишься потерять больше, чем найти? Вдруг я попрошу взамен душу?
— Проси, — хрипло проговорил Ираклий.
Сирин улыбнулась.
— Храбрость — не синоним мудрости. Я помогу тебе, жди. — Она вдруг обожгла губы Ираклия поцелуем, отступила на шаг, превратилась в птицу и сорвалась со скалы вниз, сделала вираж, унеслась в облака.
— Жди, герой… — послышался ее птичий голос.
Ираклий опомнился, протянул руки к небу и… проснулся, все еще продолжая ощущать на губах терпкий мятный вкус ее поцелуя.
Полежал немного, расслабляясь и гадая, чем вызван его странный сон с очаровательной женщиной-птицей, пробормотал:
— Снова бабы… нет, полковник, положительно тебе пришла пора обзаводиться семьей. Еще один такой сон — и ты попадешь в психушку…
На самом деле он так не думал, однако сон заставил его проанализировать собственное положение и сделать вывод: естество обманывать и ломать нельзя! Мужчина остается мужчиной лишь в общении с женщиной и обладании женщиной.
Все остальное от лукавого. Жить без женщины означает лишать себя половины прелести мира, и даже воевать, восстанавливать справедливость стоит лишь ради любимой женщины. Только вот где ты, любимая женщина? Почему не появляешься? Не птица же Сирин ты в самом деле. Хотя… кто знает? Ведь подала же весточку какая-то колдунья этим сном…
В начале девятого Ираклий заехал к сестре, чтобы узнать о состоянии ее мужа. По словам Валентины, Миша чувствовал себя лучше, однако возле него теперь постоянно находился охранник, выходивший из палаты лишь на время визита жены.
— Что бы это значило? — спросила крупнотелая, большегрудая, с пышными льняными волосами Валентина.
— Обычная мера предосторожности, — успокоил ее Ираклий, хотя сам подумал, что подполковник Калитин не зря поставил возле Болдырева круглосуточный пост, понял, наверное, что угроза жизни капитана существует.
