Катя

Поработала! До самого вечера! В четыре кесарево случилось экстренное… Вышла, у моего кабинета, как часовой, стоит полковник с букетом. А вид у меня… Я в балетках и пижаме, и замученная такая…

— Екатерина Семеновна! А я тут…

Договорить я ему не дала.

— Вижу, ждете. Так, во-первых, переходим на «ты», потому что выкать можем хоть пожизненно. Во-вторых, ровно десять минут — и я в вашем распоряжении.

— Да, на «ты». Я Катя, а ты?

— Митя, зайди и сядь. Я в душ и…

— Хорошо, хорошо. Не волнуйся. Я понимаю. Работа такая.

— Ага, все время по тревоге.

Он улыбался, и глаза были добрыми и светились. Невольно опять сравнила. Те — родные, серые, с прищуром и эти, Митины с морщинками в уголках, как у часто улыбающихся людей.

А он симпатичный, пронеслось в голове. Да, я все вижу и все понимаю, но почему опять так сердце защемило? Нанесла последние штрихи на лицо. Снова глянула на себя в зеркало и вышла к Мите. Я пыталась улыбаться.

— Знаешь, не сегодня, я устала для ресторана.

— Катя, на улице дождь, куда? Я бы предложил ко мне, но приглашать женщину на первом свидании…

— Я думала, что это не свидание, что мы просто пытаемся познакомиться.

— Да. Я увижу, как ты живешь, и многое пойму.

Мы молчали всю дорогу. Потом остановились у его дома. Он завел меня в подъезд, а потом в квартиру.

Первое, что бросилось в глаза, там было чисто, очень чисто, но неуютно. Хотя мебель хорошая, дорогая, новая.

— Я тут недавно живу. Мы с дочкой вместе жили раньше, а теперь у нее семья. Вот и продал квартиру и дачу. Купил ей и себе, чтобы глаза не мозолил.

— Нет, Катя, я сделал все до их возникновения. Я понимаю, что человек я военный, привык командовать, а мужем ее так вообще. Он из моей части. Зачем создавать неприятности? Можно же все миром, а мир тем крепче, чем дома дальше.

— Так у меня сын совсем далеко. Аж за океаном. Я так привыкла, что он рядом. Я жила, пока он учиться не уехал.

— Но учиться надо! А дочь?

— Это Его дочь. Она… Семья у нее.

Он налил, я пила и говорила. Коньяк развязал язык, и я рассказывала все историю моей любви, от первого взгляда в кабинете, когда на работу устраиваться пришла, и до того момента, когда я ему глаза закрыла. Все рассказала, как на исповеди. А Митя слушал, не перебивал, не задавал вопросов, просто слушал. Иногда наливал коньяк, давал новый платочек и забирал мокрый от моих слез.

Так ночь наступила.