Катя

Как я хотела по мановению волшебной палочки оказаться дома! Но какой там дома, когда у меня тут слабость родовой деятельности началась. Тоже, видно, фея не на моей стороне.

Я совсем извелась, пока наконец извлекла ребенка. Живого ребенка. От кесарева его мамаша отказалась. Категорично так. Она же лучше знает, как рожать надо.

Я еле плелась к своему кабинету, сейчас в душ и домой. Но в коридоре стоял… мой сын. Немного другой, возмужавший, с мускулами и… невероятно красивый.

— Мама, ну наконец-то.

— Сашенька! — я целовала его и плакала, и снова целовала.

А он прижал меня к себе, гладил по голове и целовал в волосы. Когда я немножко успокоилась, мы вошли в кабинет. А после того, как я приняла душ, отправились домой. Я все расспрашивала моего мальчика, как он там? Как живет, как питается, с кем дружит, что ест. А он отвечал очень подробно, так подробно, что я просто диву давалась, а потом сказал:

— Мамуль, я уже выучил все ответы на одни и те же вопросы. Первой их задавала бабуля, потом сестрица моя, а теперь ты, причем слово в слово.

Но я рад ответить каждой из вас. У меня все нормально, я все сдал, я хорошо учусь и не занимаюсь глупостями. Мамуль, я понимаю, что должен продолжить то, что начал папа, а потому на глупости у меня нет времени. Сплю ли я с женщинами? Да, но без душевной привязанности. Ты удовлетворена моими ответами?

Я слушала его и не верила своим ушам. У меня совсем взрослый восемнадцатилетний сын. Видел бы его сейчас его отец, наверняка гордился бы. Душу опять сковала боль.

Она не проходила никогда, потому что любые отношения не могли заменить те… Точно так же, как любой, даже самый лучший мужчина, не мог сравниться с Александром Валерьевичем. Я никого никогда не полюблю так, как любила его. Проблема в том, что его больше нет, а я есть, и я живой человек — женщина со своими слабостями и потребностями. А женщине нельзя быть одной. Одна, без мужчины, она тускнеет, вянет и умирает. Причем мужчина не обязательно любовник, это может быть сын. Только он должен быть рядом, а не за океаном, а мой рядом будет лишь пару недель, а потом снова начнутся томительные дни ожидания, беспокойства и прокручивания в голове все тех же вопросов, на которые он уже ответил маме, потом сестрице, а теперь и мне…

Мой мальчик внимательно разглядывал мое лицо.

Потом пальцами провел по морщинкам вокруг глаз.

— Что, Сашенька? — спросила я.

— Ты очень красивая, мама. Самая красивая на свете.

— Красивее Любы? — я уже смеялась.