Катя

И ведь действительно думала, что все хорошо.

Еще недели две думала, что нет у меня причины для беспокойства. А потом в один из дней поняла, что очень сильно ошибалась.

Я задержалась на работе, тяжелая женщина поступила, и надо было с ней решать, пока то да се, пока анализы, потом консилиум, потом решили кесарить немедленно, вот я и пошла с моей новой замшей. Я еще не привыкла к ней, не доверяла, присматривалась, принюхивалась, как говорит Борисов. Пошла вместе с ней на кесарево. Она ассистировала.

Так и там все осложнилось кровотечением, часа два с половиной мы в операционной отстояли.

Митя встречал меня у выхода. Я была благодарна ему. Неуютно одной по темени домой добираться, а так, вместе, вроде и ветер не такой ветреный, и холод не такой промозглый. Вместе оно все легче.

Мы и отойти еще не успели, как услышала я Сашин голос. Обернулась, а он с ней, с аспиранткой с этой. Обнял ее за талию и рассказывает ей что-то, а она смехом заливается.

Похолодело у меня внутри, страшно мне стало. Я уже кинуться к нему была готова, и выяснить все сегодня и сейчас, а что я, права не имею, что ли?! Что?..

Только Митя сжал мою руку и не пустил.

— Катя, позже, наедине, без нее. Поговоришь с ним позже.

А я все поверить глазам своим не могла.

Как же так? Почему? За что?!

Я поднялась в приемную сразу после обхода в отделении.

— Доброе утро, Татьяна. Запишите меня, пожалуйста, к директору. Мне где-то с полчаса надо будет.

— Екатерина Семеновна, да я сейчас доложу, и он вас примет. Ну зачем же по записи?

— Так надо. — Татьяна совсем растерялась под моим взглядом, и даже сникла как-то.

— Через полтора часа пойдет?

Я вернулась к себе. Записалась, первый шаг сделан, но что я скажу ему? Что он нехорошо поступает? Так глупо, а то он сам не знает.

Вспомнила маленькую Любу, ту самую, которая потолок в голубой цвет красила. Господи, что с ней будет?! Боль, страх и жалость сковали сердце. Уронила голову на руки и заплакала.

А тут стук в дверь, и он собственной персоной. Директор пожаловал.

— Что случилось? — он смотрел на меня так серьезно и, действительно, пытался понять. — Екатерина Семеновна, вы же знаете, что я приму вас всегда, даже если камни с неба. Зачем вы так? Что вы мне сказать этим хотели? Что у вас, почему слезы? С Сашей я уже говорил, у него все в порядке, со здоровьем у вас что-то. Ну что ж вы молчите-то?

Он отодвинул стул и сел напротив меня. А я молчала.