Катя

Но он рассмеялся мне в лицо. О силе своего обаяния он знал и о своих поклонницах тоже. Но любил лишь жену. Тогда еще совсем молоденькая и безумно симпатичная секретарша угрозы семье не представляла.

Я думала, что пройдет время, она встретит своего мужчину, влюбится и все встанет на свои места. Но она не встретила, и даже не пыталась. Она продолжала любить его одного, нет, даже не его одного, а его, его детей, его жену, потому что он ее любил. Она стала просто служить им, радоваться, что ее не гонят, что она может быть рядом.

Я знала, что Люба жалела ее. Что понимала, как женщина женщину. Она посылала к Тане нескольких хирургов, они пытались ухаживать за ней, но она не принимала никого. У нее в сердце места хватало лишь на Него и его семью. С этим ничего нельзя было поделать, и все просто приняли ситуацию, как факт. С ней смирились. Татьяну уважали, любили по-своему. Без нее не могли обойтись, и она была счастлива. Вот просто счастлива тем, что имела.

Мои думы прервало появление Любы. Да, Валерка был прав. Не зря она на себя в зеркало смотрела…

Меня заметила, расцвела прямо.

— А вы к кому, мама?

Мама, сроду в жизни она меня мамой не называла. Тетя Катя, да, а мамой только за глаза. Я и не претендовала никогда на роль ее матери. А зря. Она мне дочь, и даже ближе, чем дочь. Господи, о чем я думала по молодости, чего боялась?! Ее, девочку мою родную. Так у меня никого ближе ее нет. Вот я, Сашенька и она, ну внуки еще.

Я поднялась с дивана. Татьяна уже несла ей свежий халат и свежую, чистую пижаму.

Мы вошли в кабинет. Она пила свой кофе, а я спрашивала ее о здоровье потому, что выглядела она не очень.

— Да нет, тетя Катя, все нормально. Устала просто, сильно устала. Ванечка беспокоит. А так все как всегда, домом старшие занимаются, Маринка помощница. Валера, Сережа с уроками помогают младшим, и с музыкой, и с языками. Я проверяю только, а так все они. Стукнул кто?

— Нет, разве, за заботу ругают? Думаю, Валерка.

— Правильно думаешь, хороший парень.

— Очень хороший. — В ее глазах зажегся теплый огонь, и лицо преобразилось.

Вот теперь она снова была необыкновенно красива.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы поговорили о том и о сем, и о детях всех вместе и о каждом в отдельности, только о Саше не успели, ее вызвали в приемный на консультацию.

А я, успокоенная, ушла к себе.