Катя

— Странные вы, женщины. Мама тоже давеча смотрела, а потом расплакалась.

— Ей-то что плакать? Молодая еще! — Я невольно рассмеялась.

— И я так сказал, а она стрельнула в меня глазами и говорит: «Что бы ты, сын, понимал». Я же вижу, какая она красивая.

— Красивая, ты прав. Очень красивая. Плакала почему?

— Не знаю, ба. Она вообще последнее время грустная. Ванька приболел. Вроде пиелонефрит. Пролечили, нормально уже. Да у всех все нормально, отец говорит, что у нее переломный возраст.

— Что еще за глупости? Какой переломный возраст? Ладно, поговорю с матерью.

— Ага, поговори. Она тебя слушает. Пойду я.

— Да ни зачем, соскучился.

Он чмокнул меня в щеку и убежал.

А я после того, как приняла двойню, пошла в приемную. Татьяна сделала мне кофе и сказала, что Люба вот-вот подойдет, что операция закончилась. Я присела на диван и вытянула ноги. Как они болели последнее время, и ноги, и спина. Особенно если стою долго или хожу. На то она и старость, чтобы все болело. Болит — значит, есть чему болеть, значит, живой.

И не так ведь болит, что терпеть невозможно, можно терпеть, а если совсем сильно, так что я, обезболить не могу? А с таблетками, так вообще порядок. Жить можно.

Я уже допивала вторую чашечку, когда в приемной появилась такая молодая, ну просто шикарная женщина, и так похожая на Любу. Только, может, полнее чуть, грудь больше и бедра. С виду ее можно было принять за Любину младшую сестру.

В голове закружились мысли, а не дочь ли она моему мужу? Но мысли я сразу отмела, эта молодая врач была либо ровесницей, либо даже чуть младше моего Сашеньки.

А Александр Валерьевич был мне верен, в этом я никогда не сомневалась. Но какое совпадение!

Она прошла мимо меня и скрылась в кабинете Саши Борисова.

Я лишь вопросительно глянула на Татьяну.

— Аспирантка, новая, ну как новая, год почти.

— И вот к директору без стука? — Я была удивлена.

— Так ведь и не поздоровается никогда, молодежь, те еще нравы. Но Сам говорит, что способная, что надежды подает. Только вот на что надежды?

— Вы о чем сейчас, Татьяна? — Я насторожилась.

А она, будто спохватившись, стала все отрицать. Говорить, что домыслы и опасения озвучила, а фактов нет. Да и не будет, слишком хорошо она своего шефа знает.

Я подумала, что ревнивая по природе и влюбленная в шефа секретарша не лжет. И кому-кому, а мне бы все как на духу выложила. Вспомнила, как еще будучи совсем молодой, она плакала у меня в кабинете, сожалея о своей безответной любви.

Я говорила тогда с Сашей.