Катя

Но я настолько хотела быть с ним, что готова была перешагнуть через многое, в том числе через собственную мать.

— Как знаешь, дочь, — ответила мама, — я лягу в кухне, на раскладушке. Или пойду-ка я к Соне, она одна живет.

Мама вышла из квартиры. Я вернулась в кухню.

— Проблемы, Катенька? — спросил он.

— Нет, мама к соседке ушла. — с улыбкой ответила я. — Пойдемте спать, Я постелю сейчас.

Утром я проснулась от прикосновения сильной и нежной мужской руки. Рука скользнула по моему плечу, плавно перешла на грудь.

Кайф, чистый кайф, как и вся прошедшая ночь. Сколько мы спали? Час? Два? Я глянула на будильник. Час двадцать минут. Я хочу еще, я хочу его. Я потянулась. Он повернул меня лицом к себе.

«Боже, как мне хорошо» — думала я, снова отдаваясь ему.

Мы позавтракали и поехали на работу. Только Корецкий поймал такси. В клинику мы заходили отдельно. На работе никто ничего не знал и не догадывался. Никто не должен знать. Я не постельное протеже. И карьеру я делаю не через секс. Но секс был чертовски хорош.

Утро началось с кесарева, затем совещание. Потом сложные роды, ребенок шел тазом. К четырем я была вымотана морально и физически.

Решила попить кофе, когда позвонила секретарь директора — Галина. Меня требовал Корецкий. В приемную зашла на ватных ногах. А что, если он скажет, что прошлая ночь была ошибкой, что такого больше не повторится. Я ведь хочу, чтобы повторилось. Я не понимаю, почему меня так тянет к нему. Я веду себя совершенно неподобающе, так нельзя, так неприлично.

Мое поведение не соответствует образу советской женщины, да вообще порядочной женщины. Я затащила в свою постель своего начальника. Кошмар.

Он вышел мне навстречу.

— Катенька, что с вами? Вы расстроены? Что случилось? — похоже, он искренне недоумевал.

— Нет, просто устала.

— Проходите ко мне, пожалуйста. Галя, я занят, меня ни для кого нет, — обратился он к секретарше.

— Александр Валерьевич, простите меня. Я не знаю, что со мной происходит.

— Молчи, Катя. Я весь день ждал, когда увижу тебя снова.

Что же ты со мной делаешь, девочка?

— Почему я должен сердиться? На тебя сердится твоя мама, ты выгнала ее из дома посреди ночи. Больше такого не повторится.

Я почувствовала, как кровь отлила от моего лица, а он подошел вплотную, обнял и начал целовать мою шею.

— Если бы ты знала, как я хочу тебя. Ты действительно не понимаешь, что со мной делаешь. Не отталкивай меня, пожалуйста. Я весь день думаю о тебе.

— Я думала, что вы сердитесь.