Катя

Я смотрела в черные глаза ребенка, так похожие и не похожие на глаза женщины с портрета, и понимала, что от Тамары остался не только портрет и воспоминания, но еще и эта очаровательная девочка, только характер у нее явно совсем другой. Я внутренне собралась.

— У меня нет матери, есть только отец. Я не хочу говорить о ней. Я вообще ненавижу женщин, особенно двух Тамару и Анну Каренину. Пойдемте, папа уже наверное заждался.

Я постаралась сменить тему. Очень хотелось сделать ей что-то приятное.

— Люба, а может, попробуем изменить твою комнату, чтобы было видно, кто в ней живет, твой характер, твои желания, твои мечты.

— Сделаем голубой потолок, как небо?

— Почему голубой? — пришло время удивиться мне.

— Как его глаза. У него были такие глаза… — она мечтательно посмотрела на меня.

— Нет, он не успел стать другом. Я даже не знаю, как его зовут. Но, поверьте, я никогда не видела мальчика красивее. И он выбрал меня! Представляете, меня, такую худую и невзрачную. Он пригласил меня танцевать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вы танцевали?

— Нет.

Папе надо было на работу, и мы ушли. Но я верю, что мы еще будем с ним танцевать. Ведь я узнаю его, сколько бы лет ни прошло.

Мне стало грустно. Сказки не будет, даже если она снова встретит своего принца с синими, как небо, глазами. Таких сказок просто не бывает. Он старше нее. Его однозначно развратят женщины, он потеряет свою привлекательность, или просто окажется красивой пустышкой. Как хорошо, что у меня нет детей.

Меньше разочарований. Даже если предположить невозможное, то, что она действительно узнает своего мальчика, что будет с ней, когда ее мечта разобьется о жизнь серую и совсем не добрую? Я уже чуть не плакала.

— Вот вы где, — вернул меня в реальность голос Корецкого. — А я вас потерял. Что, Катя, Люба тебе квартиру показывала? До нашей спальни, я надеюсь, вы не дошли. Ее покажу тебе я.

— Хорошо, мы тут хотим в Любиной комнате все переделать. Ты же не против, Саша?

— Переделать? А что?

— Все, — Люба опустила глаза в пол.

А я решила говорить. — Потолок покрасить, обои сменить. Шторы, тюль. Я думаю, что тебе денег на это не жалко? — Я внутренне сжалась, потому что обнаглела.

— Не жалко. Мне дочь никогда не говорила об этом.

— Просто ей нужно было женское внимание.

Он рассмеялся и обнял меня. Я растаяла. Вот так всегда: одно его теплое слово, один жест и я на седьмом небе от счастья.

Мы с Любой убрали со стола. Я вымыла посуду.