Катя

— Я объясню, — снова начал он — на питание я денег почти не трачу, так, по мелочи. — он взял последний пирожок с тарелки.

— Я не знаю почему, но меня все время приглашают родители Вовки Тельмана и Кольки Егорова, то на обед, то на ужин. А Злата Ефимовна, мама Вовки, всегда еще с собой дает, так мне и ужин, и завтрак. Я не голодный, вы не думайте, — он разочарованно посмотрел на пустую тарелку, — а больше пирожков нет?

— Нет, Сашенька, кончились.

— Ну ладно, жалко, вы сами пекли?

— Вкусные. Злата Ефимовна тоже очень вкусно и много готовит, и компот у нее всегда, и булочки.

Представляете?

— Представляю, Саша. У меня мама замечательно вкусно готовит, а вот я редко, некогда. Что случилось с твоей знакомой?

— Боли у нее, вроде воспаление.

— Так что у тебя с деньгами?

— А, с деньгами… не хватает мне денег, мне книги нужны и английский язык. А репетитор дорого. Вот, а Людмила предложила способ их заработать.

Он опустил голову и смотрел теперь в пол.

— Заработал? — с сарказмом спросила я.

— Екатерина Семеновна!

— Саша, ты сам начал разговор.

Сколько лет твоему «работодателю»?

— Все, давайте, не будем об этом. Я завтра после института ее приведу.

— Хорошо. Мама сегодня еще тесто поставила, тебе с чем пирожки принести?

— Для тебя будут. Все, жду завтра.

Вечером все рассказала Корецкому. Он расстроился.

— Катя, хоть бы там криминала не было. Вот как ему, балбесу, объяснить? Кто я ему? И выделять его не могу. И так мне другой младший и средний персонал в глаза тычет, мол Борисова выделяю, Борисову поблажки.

Какие поблажки? Ему мать с отцом нужны, чтобы воспитывали, чтобы пример видел, а у него что? Девки и тетки, которые на внешность кидаются.

Ничем хорошим наш разговор не кончился, у Александра Валерьевича поднялось давление, которое мы затем усердно сбивали.

Девочку Саша не привел. Сказал, что они расстались и она пошла к другому врачу. Он выглядел неважно, был расстроен и молчалив. Правда, пирожки съел, передал спасибо моей маме. Я ничего не смогла вытянуть из него в этот день.

На следующий он тоже молчал, как и все последующие. Работал все так же хорошо, но был уставшим и засыпал, как только предоставлялась возможность прислониться к стенке. На вопросы о себе просто отшучивался.

В последующие два месяца парень сильно похудел и даже подурнел внешне. Но он молчал и вытащить из него информацию не представлялось возможным.

Дни шли за днями. С Сашей мы общались, он так же приходил ко мне в свободное от пациентов время.