Катя

Ну ты же женщина, Катя, ты же знаешь — как.

В приемное отделение я спускалась с нескрываемым интересом. Мне все медсестры и ординаторы уже третий день рассказывали о чудо-мальчике из приемного покоя. И вот наконец я увижу его сама. Консультировать я должна была сорокатрехлетнюю женщину с неясной болью внизу живота. Я вошла в палату и увидела его. Он сидел рядом с пациенткой, держал ее за руку и что-то говорил. Она же смотрела на него измученным взглядом, но ее губы улыбались. Я подошла, он вскочил в испуге и извинился.

Я попросила его представится.

— Александр Борисов, студент первого курса первого медицинского института.

Он говорил, как рапортовал, а я не могла отвести от него глаз. Он действительно поражал своей красотой. Он был нежен и мужественен одновременно. Соломенного цвета курчавые волосы в лирическом беспорядке и большие синие пытливые глаза, обрамленные густыми длинными ресницами. Хороший высокий рост и мускулистая фигура. По нему сразу было видно, что физический труд ему не чужд. Я обомлела и просто разглядывала парня.

Почему-то я вспомнила Любу и ее вымышленного мальчика. Вот бы она увидела этого Сашу Борисова. Но ей вход в клинику запрещен. А домой Александр Валерьевич его никогда не приведет. Боже, какие у него глаза! А губы! Так, во мне заговорило неизвестно что, мальчик почти в сыновья мне годится, нет, про сына я загнула, но…

Я пыталась прийти в себя. На грешную землю меня вернул стон пациентки. Которой я незамедлительно занялась. И не зря. Пришлось оперировать трубную беременность.

После операции Саша подошел ко мне и попросил объяснить, что и как произошло, как я поняла, что с ней, без всяких аппаратов. Он просил его учить, и я согласилась. Я давала ему литературу, частично свою, частично Корецкого. Александр Валерьевич разработал план по обучению Саши, и отвел в нем мне определенную роль. Я восторгалась парнем, такой тяги к знаниям я не видела ни у кого, даже у Глеба. Мы много разговаривали, причем только о работе. О себе он никогда не говорил, вернее, говорил о себе нынешнем, а вот свое прошлое он как бы вычеркнул из своей жизни.

Я не спрашивала, зачем травмировать человека. Он старался приходить на работу пораньше и брать дежурства каждые выходные. Он, как губка, впитывал все, что видел, дополняя пробелы в знаниях литературой. Его любили пациенты, он успокаивал и снимал боль только своим внешним видом, добрым словом. Его любили и уважали все.

Прошел год. Саша стал своим до мозга костей. Он был нам как член семьи.