Катя

— Катенька, как ты дежурство украшаешь, если бы только знала!

Ему смешно, а я уже чуть не плачу. Но мы справились, и живую мамашу в одну реанимацию отправили, а живого ребенка в другую. И наступило утро, мы с Севой сели писать отчет по дежурству и запивать его крепким кофе. Мысли мои были дома. Я же им с вечера ни разу не позвонила. Как там мой Сашенька? И как мой мужчина один с ним справился, не думаю, что он маму на помощь призвал. Позвонить сейчас, что ли? Додумать мне не дала вновь прибывшая «скорая».

Привезли боксера из милиции с черепно-мозговой травмой. Сева сделал рентген и диагностировал эпидуральную гематому. Дальше его отдали нейрохирургам (бедолаге не удалось избежать трепанации черепа), а мы с Севой пошли на планерку.

Первое, что я увидела войдя в зал, это испепеляющий взгляд директора клиники. Очень захотелось самой встать в угол и попросить прощения.

По мере Севиного красочного доклада выражение лица моего мужчины менялось. Серые глаза смеялись, хотя он пытался сохранить серьезность.

Следующие полтора часа я отчитывалась у него в кабинете, при закрытых дверях.

Далее все мои коллеги ходили смотреть на спасенных нами мать с ребенком. Авторитет был восстановлен. Бардак в отделениях ликвидирован. Я отработала весь день, правда, без операций.

В четыре за мной зашел директор и отвез меня домой. Не поверите, но Сашенька и эту ночь был только на нем, я спала как убитая.

Я бежала к директору с неимоверной скоростью. Я еще не знаю чем, но я заболела и работать в таком состоянии совсем не могу.

Дико болела голова, ломило кости, выкручивало мышцы — короче, глаза лезли на лоб. И ко всему прочему, дико чесалось место, на котором сидишь. Я почти ворвалась в приемную.

— Екатерина Семеновна, — обратилась ко мне Галина, — вы заболели?

— Да, Галя, мне кажется, что да. Шеф у себя?

— Просил не беспокоить.

— Что же мне делать?

— Сядьте, успокойтесь. Я сейчас позвоню, спрошу.

— Да не могу я сесть.

Дверь кабинета отворилась и в проеме показался Корецкий.

— Екатерина Семеновна, что с вами?

— Плохо мне, очень плохо!

— Заходи, Катенька, у тебя жар.

Он закрыл двери, снова попросив Галю его не беспокоить.

— Присядь, детка. Сейчас градусник возьму.

— Я не могу сесть, Саша. У меня такой зуд, ты себе представить не можешь.

— Там, где на чем сидят, там и зуд. Я знаешь как чесала, аж до крови.

— Сейчас? Я не могу, я очень плохо себя чувствую. Давай потом, пожалуйста.