Земля под ногами качнулась так, что я чуть не вскрикнул от удивления и испуга, а затем прогрохотало так, что у меня еще несколько минут в ушах стоял звон, я ничего не слышал. Собирался держать рот открытым во время взрыва, но ожидание оказалась таким продолжительным, что позабыл об этом. Выше входа в штольню, но, вроде бы, не над камерой, почва вскинулась вверх, намного выше куртины и даже башен. Казалось, коричневые обломки камня выпадают из светло-коричневой пыли, которое зависло на месте, не увеличиваясь и вроде бы не уменьшаясь.
Из штольни со скоростью ядер, выстрелянных из пушки, тоже вылетели камни и густое облако светло-коричневой пыли, которая надолго зависла в воздухе. Сквозь эти облака не было видно, что стало с куртиной. Через несколько минут и как-то вдруг, за несколько секунд, пыль осела на взрыхленную почву, которая парила, как горячая пшенная каша. Куртина продолжала стоять, только покрылась паутиной трещин разной ширины и длины. Я уже было решил, что подрыв не удался, когда заметил, что трещины расширяются.
В районе штольни верхняя часть куртины начала клониться вперед.
— Падает, твою мать, падает, — будто сквозь вату услышал я голос судьи.
Наверняка Онуфрий Секира орал во всю глотку, но мне слышалась очень тихая и вроде бы спокойная речь."
"Вслед за верхней частью упала и нижняя, а за ней — куски с обоих боков. Вместе с внешней каменной кладкой завалились глиняная забутовка и внутренняя кладка, но не полностью.
Взрывом как бы срезало часть куртины под углом сверху вниз наружу, раскидав по склону холма обломки разной величины. Пролом был шириной метров пять, а остатки внутренней кладки, покрытые толстым слоем светло-коричневой пыли, возвышались всего метра на два, причем подняться к ним не составляло труда.
— Чего мы ждем?! — крикнул я, как мне показалось, очень громко и радостно кошевому атаману.
Он, скорее, не услышал, а понял по движению губ и выражению моего лица смысл сказанного мной.
Дважды кивнув, Петр Сагайдачный повернулся к казакам и, в отличие от меня, отдал приказ более доходчиво — не словами, а жестом, махнув рукой в сторону пролома. Оглушенным казакам понадобилось несколько секунд, чтобы понять приказ и броситься выполнять его. Туркам понадобилось еще больше времени, чтобы понять, что крепость можно считать захваченной, и ломануться из башен вглубь ее, может быть, к схронам.
