Казачий адмирал

Не привыкли они работать в темноте и в узком и низком пространстве. Я провел детство в подвале под домом, большом, с разветвленными ходами, поэтому не боюсь темноты, замкнутого пространства, узких проходов и лазов. Мы в подвале прятались от разных опасностей, в первую очередь от взрослых, включая родителей. В подвале было несколько мест, где взрослый просто не протиснется. Да и ориентировались мы там лучше, потому что носились по всему подвалу, а не только до своего угольного сарая и обратно. Хотя до сих пор иногда мне снятся кошмары, что с трудом перемещаюсь по узкому лазу, оказываюсь в тупике и понимаю, что ни развернуться, ни выбраться ногами вперед не смогу.

Становится так страшно, что просыпаюсь с мокрым от пота лбом.

Через двое с половиной суток была готова камера на десять небольших бочонков пороха. Я не был уверен, что она находится точно под стеной, поэтому зарядил больше пороха, чем по моим подсчетам надо было. С подсчетами тоже не все ясно, потому что никогда раньше ни сам не взрывал песчаник, ни видел, как и сколько для него закладывают другие.

Выход из камеры частично засыпали, чтобы увеличить мощность взрыва. Запальный шнур я изготовил сам, пропитав его селитрой. Длиной он был метров пять. Один конец засунул в отрытую бочку с порохом. Делал это в полнейшей темноте, чтобы масляный светильник случайно не воспламенил порох. Хотя могила получилась бы славная. Знал, что гореть шнур будет долго, но, как только поджег его, побежал к выходу из штольни.

Наблюдал за результатом с дистанции метров двести. Рядом со мной стояли кошевой атаман, судья, есаул и несколько куренных атаманов. Позади нас толпились казаки, готовые сразу кинуться на штурм. Защитники замка поняли, что сейчас произойдет, и их словно сдуло с этой куртины, перебрались в угловые башни. Мне показалось, что им не менее интересно, как оно бабахнет. Наверняка многие из них, если не все, никогда не видели, как миной разрушают стену.

Время шло, а взрыва всё не было.

Казаки начали переговариваться. Сперва шепотом, точно звуки их голосов могли спугнуть взрыв, потом все громче. Обсуждались два варианта: специально я загубил дело или случайно так получилось? Петр Сагайдачный тоже поглядывал на меня подозрительно.

— Длинным сделал запальный шнур, чтобы не повторить судьбу предшественников, — сказал я в оправдание.

Кошевой атаман кивнул, но подозрительность не исчезла.

И в этот момент рвануло.