Казачий адмирал

Сагайдачный с этим борется, как и с пьянством и недисциплинированностью, но результат по всем трем проблемам примерно одинаковый — еле заметный

— Говорят, ты и сегодня хорошо стрелял! — похвалил меня кошевой атаман, когда я занимал свободную темно-синюю подушку, лежавшую напротив судьи. Подозреваю, что похвала была произнесена, чтобы не дать Онуфрию Секире продолжить рассказ. — Поучил бы нашу молодежь стрелять.

Мальчишка сразу поставил передо мной бокал из прозрачного стекла и наполнил его белым вином.

— Они и так хорошо стреляют, а я метче, благодаря нарезке ствола, — проявил я скромность, после чего отпил вина, довольно паршивенького, и упредил следующий вопрос: — Сделали ствол в Роттердаме за большие деньги, как и колесцовый замок.

— Умеют франки делать оружие, — авторитетно заявил Игнат Вырвиглаз, оставив в покое левый ус.

Поскольку травиться плохим вином и слушать байки Онуфрия Сокиры у меня не было желания, сразу перешел к делу:

— Замок будем брать или как?

— Да надо бы, — ответил кошевой атаман.

 — Только людей терять не охота.

Так понимаю, он бы с удовольствием взял замок, но казаки дали понять, что погибать за мизерную (если поделить на всех) добычу не желают.

— А потерять несколько бочек пороха не жалко? — поинтересовался я.

— Если ты знаешь, как их использовать с толком, — сказал Петр Сагайдачный. — А то у нас были мастера, да все при осаде Аккерманна в подкопе при закладке пороха остались.

— Попробую не остаться, — произнес я. — Прикажи, пусть соберут людей для изготовления щитов и рытья подкопа, где укажу.

"

"Бригада из местных жителей, вооруженных топорами, пилами, кирками, ломами и лопатами сначала построила защитный навес впритык к холму и с наклоненной от него крышей, чтобы скинутые со стен камни или выстрелянные ядра рикошетили, после чего принялись пробивать штольню, уходящую вверх, под замок. Так она будет длиннее, зато помешать нам труднее. Делали ее такой ширины, чтобы можно было пройти с бочонком пороха, и высотой в рост выше среднего казака на замах кирки.

Без креплений, потому что песчаник достаточно крепок, не должен просесть. В штольне работали при свете масляных светильников. Один шахтер откалывал камень, второй лопатой нагружал в корзину, третий вытаскивал наружу. Работали круглосуточно. У меня было шесть бригад, которые менял в забое через час, чтобы производительность была выше, но все равно выходили оттуда очумевшими, особенно, когда углубились метров на двадцать и начали вырубать боковую камеру.